(Не) мой начальник (СИ) - Бельская Аглая

Он впервые назвал меня по имени и от этого мое тело почему-то прошил электрический ток. Я вздрогнула, Виктор поднял руку и официант немедленно укутал мои плечи теплым пледом с вышитым гладью узором.

— …была в восторге от нежного мяса и сочетания козьего сыра с пряными травами. А если бы не отдалась своим инстинктам, то никогда бы не узнала этого волшебного, манящего вкуса.

Последние слова он будто перекатывал у себя во рту, мягко и вкрадчиво. Да, с кем я тягаться задумала, игры играть. Да он таких, как я, щелкает в одну секунду. Виктор поднялся и подал мне руку. Я приняла приглашение и он повел меня к самому парапету.

Здесь ветер был гораздо сильнее, хотя столик стоял всего в полуметре. Уютный плед очень пригодился, а вот прическа немедленно растрепалась. Однако мой спутник не обратил на это никакого внимания.

— Этому особняку уже больше двухсот лет. Сколько я себя помню, он стоял с заколоченными окнами и медленно ветшал. Вон там, чуть дальше, есть такое широкое место с островком, прямо посередине реки. Мы туда заплывали и я часто смотрел на этот дом, думал, сколько же он пережил за свой век. Неужели его ждет такой печальный конец?

Я представила себе грустного худенького мальчишку, который рассматривал разрушающийся, некогда прекрасный дом, и на глаза наворачивались слезы.

— Но потом его кто-то купил. Мы не знали, кто. Но дом вдруг засиял чистыми стеклами, снова появились старинные ставни, стены подровняли и покрасили… Дом будто вытянулся и стал гораздо моложе. А потом однажды меня случайно привели сюда и я увидел пристроенную террасу, которой раньше не было. И заново влюбился в него.

Перед глазами стоял уже подросший мальчик, который попал в ожившую сказку своего детства. Почему-то в моих мыслях он был вихрастый и весь в веснушках, так что тянуло улыбнуться от искрящего озорства. Я искренне радовалась за дом и мальчишку, пока не очнулась и скользящей по моей заднице руки.

Оказалось, что я давно уже стою в его объятьях, склонив голову Виктору на плечо. Он нашептывает свою историю мне на ухо и, конечно же, не теряет времени зря. Вдруг дергаться и закатывать скандал было бы странно, да я уже и пригрелась. Он крепко меня обнимал, не давая даже шанса.

Телу было тепло и уютно, я почувствовала что-то странное, что никогда не посещало меня даже в обществе мужа…

— Поедем ко мне? — прошептал мне на ухо Виктор, обпалив дыханием замерзшую кожу.

Глава 10

— Ты боишься? — немного насмешливо спросил он, когда я замерла у входной двери. — Ты можешь уйти в любой момент.

— Любуюсь обстановкой. — решительно ответила я, хотя на самом деле была поражена своей смелостью. Прийти домой к начальнику после первого же ужина. Мне никогда в голову не пришло бы.

— Разуваться не надо. — он прошел дальше прямо в ботинках. Классический костюм невероятно шел ему, подчеркивая стильно уложенные черные волосы и смуглую кожу. Я пошла за ним, высокие каблуки отбивали чечетку на узорной плитке.

— Будешь шампанское? — он прошел прямо к холодильнику. Квартира оказалась студией, за единственной дверью, немного приоткрытой, была видна широкая, тщательно застеленная кровать.

Кухню от огромного зала отделяла только широкая барная стойка, больше уместная в каком-то пабе. Телевизор с большим экраном, угловой диван прямо посередине комнаты. Остальную обстановку составляли картины, объемные композиции и великолепный многоуровневый потолок.

Ломаные линии создавали полное ощущение, что ты находишься в пещере. С высоты шести метров спадали стеклянные сталактиты, вызывая небольшую тревогу. Пройдя вперед, я обернулась. Вся стена за моей спиной была одним огромным зеркалом, делающим комнату вдвое больше. Там стояла еще одна я — в вечернем платье, облегающем фигуру, изящных босоножках на высоком каблуке и с испуганными глазами.

Он с двумя бокалами в руках повернулся ко мне, но потом отставил их на барную стойку.

— Ты хочешь уйти? — он мягким шагом приближался, будто подкрадывался. Но я не могла отвести взгляд.

— Н-нет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Его карие глаза будто захватили меня в плен, лишая остатков разума. Все-таки вино за ужином было слишком крепкое. Он обхватил меня рукой за талию, второй нежно погладил волосы.

— Не бойся, маленькая… Ты такая беззащитная… — он проложил дорожку поцелуев по моей ключице, а потом впился в губы жестом завоевателя. Я прогнулась назад, но спасения не было. Он, умело орудуя губами, уже добился отклика. Я приоткрыла губы и полностью отдалась поцелую — сметающему все преграды и поднимающему мою женственность из-под гнета разочарований.

Вдохнуть полной грудью я смогла, казалось бы, через целую вечность. Голова немного кружилась, но он продолжал поддерживать меня за талию, с удовольствием наблюдая мой расфокусированный взгляд. Его руки тем временем поглаживали мою спину, молния платья понемногу ползла вниз.

Я тяжело дышала. Нежные, будто невесомые прикосновения сквозь шелковистую ткань заставляли электрические разряды проходить по всему моему телу. Рукой он осторожно снял платье с одного плеча, потом со второго. Оно соскользнуло вниз и осталось лежать блестящей лужицей на полу.

Я стояла посреди гостиной абсолютно голая, ведь под такие наряды белье не носят. Тяжелое дыхание разносилось по комнате, будто заполняя ее. Он отступил на несколько шагов и вернулся за бокалами.

— Держи. — он буднично протянул мне один из них, будто ничего не случилось. Я отпила глоток, чтобы привести чувства в порядок. Мужская рука проявилась у меня на боку и неспешно, перебирая пальцами, как на пианино, начала опускаться ниже. Потом замерла на ягодице и резко поднялась на талию.

Я сделала еще глоток шампанского. В голове совсем мутилось, руки дрожали, еле удерживая бокал. Он резким движением прижал меня к себе, легко удерживая на весу, и сделал несколько шагов. Спиной я ощутила холодную поверхность зеркала и немного очнулась.

Однако прийти в себя мне не дали. Свободной рукой он поднял мое бедро. Я инстинктивно обернула ногу вокруг его талии.

— Гибкая девочка. — улыбнулся он. — Соблазнительная, вкусная…

Он с нажимом провел рукой по бедру, в один момент переместившись на его внутреннюю сторону и убрав ладонь. От нахлынувших чувств я выгнулась, уперевшись затылком в зеркало. Сталактиты надо мной сияли, или это были звезды у меня в глазах.

Из своего бокала он пролил струйку шампанского на мою грудь и быстро слизал ее.

— Вкусная девочка. — повторил он. А где мой бокал? Удивившись неожиданной свободе своих рук, я обхватила его за шею. Какие мягкие волосы…Он быстро провел руками по бокам, бедрам, снова приподнял меня и поцеловал долгим поцелуем.

Я практически висела, зажатая между зеркалом и мужчиной, который пах тонким возбуждающим ароматом. Он играл на моем теле, как на совершенном музыкальном инструменте. Я изгибалась в его руках, теряя силы с каждым выдохом.

Он подхватил меня на руки и усадил на спинку дивана. Мне пришлось уцепиться руками в обивку, чтобы не упасть. Тело било мелкой дрожью, губы раскрывались сами собой. Он развел мои колени в сторону и оглядел открывшуюся ему картину. Потом поцеловал быстрым целомудренным поцелуем прямо в губы, в шею, в плечо… его губы опускались все ниже и ниже, пока не сомкнулись на самом сокровенном.

Я резко выгнулась в приступе удовольствия. Казалось, что все молнии, которые блуждали по моему телу, сосредоточились в одном месте, а потом, усилившись, снова разлетелись, заставляя меня кричать.

Я не упала только чудом. Все мышцы были сведены судорогой, будто я тяжело болела. Но эта болезнь была настолько приятной, что не хотелось выздоравливать. Наконец он поднял голову и лукаво улыбнулся, погладив тыльной стороной ладони по внутренней стороне бедра. Я вздрогнула, хотя только что казалось, что полностью опустошена.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты не хочешь перейти в спальню?

— Хочу. — непослушными губами прошептала я.

Глава 11

Он поднял меня на руки и понес. Обнаженную кожу приятно холодила мягкая дорогая ткань его костюма. Стесняться уже было нечего, и я закинула руки ему на шею, чтобы перебрать пальцами непослушные волоски в манящей впадинке под затылком. Невинная ласка дала свой эффект — он ускорил шаг и бережно опустил меня на роскошную двухместную кровать.