Патрик Санчес - Подтяжка

— Ты не знаешь, где Джил? Я сегодня опоздаю, пыталась вот дозвониться до нее, но ответа не дождалась, а автоответчик не работает.

— По-моему, она еще не пришла.

— Ты не передашь ей, что я припозднюсь?

— Передам, хорошо, — отвечаю в надежде, что она положит трубку и не станет подробно объяснять причины опоздания.

— Я тут в кабинете врача, буду анализы сдавать. У меня подозрение на вирус Западного Нила.

— Вирус Западного Нила? Что-то экзотическое. Эту болезнь москиты разносят?

— Ага.

— Но сейчас зима.

Даже не знаю, зачем устроила допрос. Она ведь сейчас совсем заврется, но я не могу не удержаться и не спросить.

— Да, знаю. Странно, не правда ли?

У меня к Гретчен тысяча вопросов, которые, впрочем, вряд ли будут озвучены. Если у нее действительно подозрение на вирус Западного Нила, то разве она не больше, чем просто сотрудник, который опаздывает на работу? В этом случае она, извините, умирающая, поскольку речь идет, как я понимаю, о смертельно опасном заболевании. Впрочем, в прошлом году мне тоже было о чем ее спросить, когда она заявила, что больна бубонной чумой.

К счастью, раздается звонок на параллельной линии, и у меня появляется благовидный предлог, чтобы покончить с неприятным разговором.

— Гретчен, тут звонок на второй линии — на него надо ответить. Я передам Джил, что ты задерживаешься. Поправляйся, — произношу скороговоркой и переключаюсь на следующий звонок. — Бренда Харрисон слушает.

— Алло. Добрый день, миссис Харрисон. Это доктор Клейн. Я хирург Камиллы Купер. На сегодня у нее назначена операция.

— Да, я в курсе, сама же отвозила ее к вам.

— Ваш номер телефона записан в контактах мисс Купер.

— Вот как? — теряюсь в догадках, что могло произойти, раз уж мне звонит сам хирург.

— К сожалению, у мисс Купер случилась бурная реакция на анестезию сразу после начала операции. У нее остановилось сердце, пришлось заводить его прямо в нашей операционной. У нас получилось откачать мисс Купер, и без кислорода она пробыла совсем недолго, но насколько она пострадала, пока не ясно.

— Боже мой!

— Бригада «скорой помощи» увезла ее в Вашингтонский медицинский центр. Мисс Купер все еще без сознания, но мы надеемся, что она скоро очнется.

— Боже мой! — повторяю я.

— Простите, но больше сообщить мне сейчас нечего. Мы очень надеемся, что мисс Купер переживет все случившееся.

— Надеетесь, что она все это переживет?! — я не верю своим ушам. — А что, есть возможность того, что Камилла… простите, мисс Купер умрет?

Врач отвечает после некоторой паузы.

— Боюсь, такая вероятность существует, но, как я уже сказал, мы надеемся, что ничего непоправимого не произойдет.

Я тяжело дышу.

— Что мне делать? — спрашиваю я его. — Я почти не знаю Камиллу. Я лишь согласилась отвезти ее к вам в клинику и забрать после операции. Мы работаем вместе, но она пришла в наш коллектив недавно. Я, можно сказать, ее совсем не знаю.

— У вас есть контактные данные ее семьи?

— Нет, — отвечаю я, задумавшись. — Но сумочка! У меня в машине ее сумочка. Я посмотрю, может, там есть записная книжка.

— Хорошо. Еще раз хочу извиниться за то, что не могу сообщить ничего конкретного. У меня будет больше информации после некоторых анализов, которые проведут в больнице.

— Вы не знаете, в какой палате она лежит?

— Нет, еще нет. Но я уверен, что там, в центре, вам все объяснят и окажут любую помощь.

— Хорошо, — говорю я. — Спасибо, что позвонили.

Ага, спасибо, что позвонили и сообщили, что та, кого я едва знаю, но за кого по сложившимся обстоятельствам несу ответственность, чуть не откинула коньки.

59. Нора

— А где Бренда? — интересуюсь я у Джил, которую встретила в коридоре после того, как заглянула в кабинет подруги. — Как ты знаешь, сегодня мой первый день после отпуска, и я хотела заскочить к ней, обсудить накопившиеся вопросы.

— Ей пришлось уехать по важному делу.

— Правда? Ладно, увижусь с ней позже, когда она вернется, — говорю я, а сама пристально слежу за Джил — заметит ли та перемены в моем лице.

— Бренда понятия не имеет, удастся ли ей вернуться до конца рабочего дня. Возможно, ты поговоришь с ней только завтра. Впрочем, через пару часов она должна позвонить и сказать точно, стоит ли ее сегодня ждать. Ну, — меняет Джил тему, — как твой отпуск? Надеюсь, все прошло хорошо.

«Она надеется, что все прошло хорошо? Что под этим подразумевается? Ей что-то известно об операции? Хотя чему удивляться — Гретчен же откуда-то узнала, а если знает наша секретарша, то добрая половина офиса в курсе».

— Все хорошо. Все прошло хорошо, — отвечаю я, не вдаваясь в подробности. Так легче, наверное. Если все знают, что у меня была пластическая операция, то пусть, но сама я трубить об этом не собираюсь.

— Как бы то ни было, я рада, что ты вернулась. Дела здесь кипят.

— Спасибо, — общаясь с Джил, я не смогла понять, заметны ли ей перемены на моем лице. Глаза действительно выглядят моложе, взгляд стал открытым, щеки пополнели, но легкий отек всего лица сводит в настоящий момент эффект операции к нулю. — Ладно, пойду я к себе и начну разбирать почту и сообщения на автоответчике.

— Давай, — соглашается Джил, в итоге ни слова не сказав о моей новой внешности, не дав ни малейшего намека. Иду на свое рабочее место, а сама чувствую, как нарастает какое-то едва уловимое раздражение. Задержавшись в комнате отдыха, я поболтала с парой коллег, которые тоже как будто ничего не заметили. Добравшись до своего кабинета, я наталкиваюсь-таки на проклятую Гретчен.

— С возвращением и добро пожаловать, Нора! — приветствует она меня с наигранной улыбкой.

— Спасибо, Гретчен.

— Хорошо отдохнула?

— Дел было невпроворот, — отвечаю. Знаю, что она в курсе этих самых моих дел (бог весть откуда… чертова проныра), по крайней мере, ей известно, что я перенесла какую-то операцию — именно об этом она доложила Оуэну, когда тот звонил сюда, чтобы оставить сообщение для меня.

— Да уж, — говорит она. — Ты хорошо выглядишь. Отпуск явно пошел на пользу.

— Спасибо. А ты как поживаешь?

— Не очень. Сегодня утром была у врача. Было подозрение, что у меня вирус Западного Нила, однако выяснилось, что это всего лишь мое состояние подкачало.

— Хм… Ну, в общем, я занята, — отвечаю. — Это, полагаю, не нужно объяснять — первый рабочий день после отпуска. Так что пойду, дела не терпят отлагательства.

Вежливо, не правда ли? Еще не хватало слушать россказни про какой-то дурацкий вирус.

— Что ж, хорошо. У меня тоже есть неотложные дела, но позволь спросить тебя кое о чем. Что ты думаешь об этих брюках? — спрашивает она, указывая на свои штаны.