Кристина Хегган - Не говори мне «никогда»

– Произошел несчастный случай. Они были любовниками. Элизабет собиралась бросить Чарльза ради Малкольма, а Малкольм не хотел этого. Он хотел сохранить свою карьеру, богатую жену, блестящее будущее, впрочем, и от Элизабет, как от любовницы не отказывался.

Слепая убийственная ярость охватила Теда.

– Ты подонок, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Грязный, двуличный подонок!

Опустив плечи, он взвился словно пружина. Движением, отработанным еще в футбольной команде школы, он провел боковой захват, которым мог бы гордиться его тренер и швырнул Малкольма через себя.

Послышалось хрюканье, а затем тупой удар: Малкольм врезался в радиатор «мустанга». Пистолет выпал у него из рук и отлетел прочь.

– Звоните по 911, – крикнул Тед ахнувшей Барбаре. В то время, как она нырнула в «мустанг», Тед ухватил Малкольма за пиджак, развернул к себе лицом и со всей силы вмазал кулаком.

Малкольм упал замертво.

За спиной Теда послышался стон. Лаура лежала на земле, безуспешно пытаясь подняться.

В два прыжка он оказался рядом, подхватил на руки и прижал к себе.

– Слава Богу, с тобой все в порядке! – Только тут он заметил сочившуюся из-под блузки кровь. – Господи, у тебя кровотечение!

– Ничего страшного. Просто рана открылась. Слезы катились у нее по щекам, пока он шарил в поисках носового платка, пока останавливал кровь.

– Как ты здесь оказался? – спросила она дрожащим голосом. – Ты ведь должен был быть сейчас где-то над Атлантикой.

– Планы изменились.

– Почему?

Он осторожно промокнул кровь.

– Потому, что я люблю тебя. И потому, что не хочу с тобой расставаться. Ни на минуту.

– Но Белфаст… Твоя работа…

Позволив ей самой держать временную повязку, он помог ей встать на ноги.

– Это совсем не так важно. Я всегда знал это. Просто не был готов признать это.

– А теперь готов?

– Да. Если бы не был, я бы не вернулся.

– О Тед! – Не успела она продолжить, как послышался вой сирены. Мгновение спустя двор затопил свет фар множества полицейских машин.

– Ну… мы закончили.

Врач приемного покоя Хьюстонского мемориального госпиталя, молодой интерн, выглядевший скорее студентом колледжа, чем хирургом, наложил последний шов на грудь Лауры и улыбнулся ей открытой, озорной улыбкой.

– Теперь будет держаться. Если, конечно, вам вдруг не захочется испытать швы на прочность в группе коммандос или тому подобной.

– А почему вы так говорите, доктор Райн?

– О! – Он лепил хирургический пластырь поверх плотного квадрата марли на ране. – Слухами земля полнится.

– Нет уж, теперь только отдых. С поисками преступников покончено. По крайней мере на время. – Опершись о его руку, она осторожно соскользнула со стола, на котором лежала последние сорок пять минут. – А сейчас, если не возражаете, я поеду домой.

– Возьмите с собой вот это. – Он вынул из медицинского шкафчика маленький пузырек. – Если боль станет очень сильной, после того, как отойдет местная анестезия, принимайте по одной таблетке каждые четыре часа.

– Спасибо, доктор.

Она нашла Теда в комнате ожидания. Лицо его побелело как мел, зубы стиснуты. Он не слышал, как она подошла и потому вздрогнул, когда она положила руку ему на плечо.

– Лаура! – Тед встал и обнял ее так бережно, словно прикасался к хрусталю. – У тебя все нормально? Они не разрешили мне войти.

– Все отлично. – Она столько хотела ему сказать, но все слова почему-то улетучились. Она просто молча обняла его.

– Ты с самого начала была права насчет Малкольма, – сказал он, наконец, разжав объятия. – И насчет Барбары.

Она заглянула ему в глаза и увидела в них отражение всех его чувств – печали, горечи, гнева.

– Стоит ли об этом, если тебе не хочется?

– Нет, давай поговорим. – Они присели. – Я поехал в полицию сделать заявление. Там же Барбара попросила разрешения переговорить со мной. Я знал, что ты еще какое-то время пробудешь у доктора Райна и потому согласился.

– Как она?

– Лучше, чем я ожидал. Барбара гораздо сильнее, чем кажется. Это Малкольм подавлял ее. – Тед подождал, пока удалится медсестра с тележкой, и продолжил: – Теперь я знаю, что произошло в тот день в Аспене, Она разыскивала Малкольма. Нашла на балконе в библиотеке Чарльза вместе с моей матерью.

– Значит, то, что утверждала Барбара раньше, – правда? Малкольм и твоя мать были любовниками?

Тед кивнул:

– Они ругались. По словам Барбары, Элизабет была в ужасном состоянии. Она угрожала все рассказать Чарльзу и уже собралась уходить, Малкольм попытался удержать ее. Они стали бороться. И тут мать оступилась и повалилась на перила. Малкольм старался предотвратить падение, но все произошло очень быстро, и в руках у него осталась лишь ее цепочка.

– Как ужасно!

– Когда Малкольм понял, что Барбара видела все это, он совсем потерял голову. Он умолял ее о прощении, клялся, что никогда по-настоящему не любил Элизабет, что это она преследовала его.

– Почему она не сообщила в полицию?

– Барбара хотела, но Малкольм заявил, что скорее умрет, чем сядет в тюрьму. Он хныкал у нее на руках, как потерянный малый ребенок, уверяя, что любит ее. Ее доброе сердце сжалилось. Она слишком любила его и поэтому пообещала молчать. Жена помогла мужу взять себя в руки, и они спустились вниз, к гостям.

– Ты сказал, что у Малкольма осталась цепочка твоей матери. Что с нею стало потом?

– Когда Барбара поняла, что Малкольм не в состоянии мыслить, она отобрала цепочку и бросила в первую попавшуюся сумку для гольфа, не подозревая, что та принадлежит отцу. Позже она собиралась забрать цепочку, но никак не могла вспомнить, в какую сумку ее кинула. Потом гости разъехались по домам, и те, кто приезжал играть в гольф, разобрали свои клюшки и сумки. Барбаре оставалось только ждать, пока кто-нибудь из гостей не вернет цепочку. Но так как никто не объявился, она посчитала, что та где-то затерялась.

– Не понимаю. Цепочка все это время лежала в сумке для гольфа и отец не знал об этом?

Тед рассказал ей о своей вылазке на чердак отцовского дома две недели назад и о том, что обнаружил цепочку.

– О Тед!

– Вскоре после этого Барбара стала пить. Поначалу это помогало ей забыться, но постепенно она настолько втянулась, что уже не могла остановиться.

– Она никогда не думала о лечении в реабилитационной клинике?

– Много раз. Джей Би знал о ее болезни и уговаривал лечиться. То же самое твердили ее мать и Джоан Элден, лучшая подруга Барбары. Один Малкольм был против – боялся, что из-за слухов об алкоголизме жены его карьере придет конец.

– Та фраза, которую обронил Джей Би Леноксу после ленча на конференции: «В конце концов, круг замкнулся», – долго оставалась для меня загадкой, – прошептала Лаура. – Трудно было представить, к чему она относится, но теперь все ясно. Он, видимо, догадался, что в смерти твоей матери виновен Малкольм. Мне всегда казалось, что он, как и ты, никогда не верил в ее самоубийство.