Джулия Фэнтон - Королевское приглашение

— К началу заездов успею вернуться. Тедди, — у Жака дрогнул голос, — я боюсь за тебя.

В финале Тедди проиграла. Она не смогла оправиться после трагедии с Мануэлем. Сабатини была в прекрасной форме. Ее мощные удары приносили ей очко за очком. Но когда Тедди уходила с корта, зрители поднялись со своих мест и принялись скандировать ее имя. Все знали, что утром она заглянула в лицо смерти. Сабатини обняла ее за плечи.

У входа в раздевалку Тедди попала в кольцо репортеров. Со всех сторон к ней тянулись микрофоны.

— Мануэль был прекрасным теннисистом, — сказала она. — Он оставался моим надежным другом на протяжении восьми лет. Сейчас мой поверенный в делах занимается созданием фонда Мануэля Муньоса. Я сделаю все возможное, чтобы помочь его семье. Полиция Нью-Йорка ведет расследование.

— Тедди! Тедди! Кто теперь будет вашим спарринг-партнером? Кто возьмет на себя обязанности вашего тренера?

— Пока не могу точно сказать, — ответила Тедди, стараясь говорить ровно.

— Тедди, мы тебя любим! — выкрикнул чей-то голос.

— Мы с тобой!

У нее потекли слезы.

Прямо с самолета Жак помчался к Тедди в отель, хотя было только пять часов утра.

— Жак… Жак… — она бросилась ему на шею.

Его лицо и руки покрывал глубокий загар.

— Тедди. — Жак, казалось, волновался не меньше, чем она. — В самолете все время крутили новости. Я несколько раз просмотрел эту кошмарную видеозапись.

Они долго стояли обнявшись.

— Не могу поверить, — хрипло прошептал Жак. — Ты цела и невредима, Тедди. Слава Богу. Ты не представляешь, что я пережил.

Он крепче прижал ее к себе. Они опустились на кровать.

— Хочу просто чувствовать, что ты со мной, — вырвалось у него. — Больше мне ничего не нужно.

Жак нежно гладил ее по голове, время от времени вытирая с ее лица слезы.

— Если бы ты погибла, я бы тоже не стал жить, — шепнул он.

— Мне так тебя не хватало, — сквозь рыдания проговорила Тедди.

— Я тоже не находил себе места.

— А Джамайка говорит, что я все выдумала.

— Тедди, родная, никому не верь. Ты ничего не выдумала. Вот я, рядом с тобой, живой, настоящий.

Жак сорвал с себя одежду; Тедди всем своим существом устремилась ему навстречу, осязая упругую плотность его мышц. Сейчас в целом мире остались только они двое. Их тела двигались в такт. Волны наслаждения захлестнули их почти одновременно.

— Боже мой, ведь я мог тебя потерять, — сказал Жак, уткнувшись ей в плечо. — В Аргентине… Тедди, я никому не рассказывал… машина, на которой я выехал на трассу, потерпела аварию. Это был шок. Мне всегда казалось, что со мной такого не может быть. Я чудом не сгорел заживо. Потом я уговорил товарищей по команде и наших соперников держать язык за зубами, но боюсь, что эта история все-таки просочится в газеты.

— О Жак, — выдавила Тедди.

— Раньше я считал, что гонки — моя судьба. Теперь у меня не осталось такой уверенности. Может быть, надо попробовать себя в другом деле.

Тедди понимала, как трудно далось ему это признание.

В предрассветных сумерках она испытала незнакомое ощущение надежности и покоя. Предчувствие не обмануло: Жак полюбил ее, пусть даже он сам себе в этом еще не признался.

Любовь пришла к ним обоим. Что же дальше?

Жак держал в объятиях задремавшую Тедди. Прислушиваясь к ее ровному дыханию, он не мог отделаться от страшных мыслей.

Выходит, Никки Скурос — убийца? Неужели он нанял киллера? С него станется. А может быть, убийства организовал совсем другой человек? Кто станет следующей жертвой? Кому выгодно затянуть петлю вокруг княжеской семьи? Загнать Генриха в угол? Вынудить его ослабить государственную политику? Или даже отречься от престола? Но в чью пользу? Остается предположить одно…

— Жак, не могу поверить, что ты здесь, — сквозь сон шепнула Тедди.

Он улыбнулся и осторожно поцеловал ее. Было уже десять часов.

Тедди натянула трикотажный джемпер и расчесала волосы. В утреннем свете ее загорелая кожа излучала золотистый блеск.

— Сегодня ты отдохнешь в отеле, — распорядился Жак, — а я пойду в полицию, мне надо кое-что выяснить.

— Без меня ты никуда не пойдешь, — сказала Тедди, продолжая одеваться. — Это Америка, Жак. Здесь женщины не прячутся за мужскую спину.

В полиции их встретили более чем сдержанно, но Жак связался с госдепартаментом в Вашингтоне и, используя дипломатические каналы, добился своего. Им даже разрешили взглянуть на фотографии разрушенного взрывом гаража Омара Фаида. Тедди содрогнулась при виде этих снимков.

— Муньос тоже погиб от взрыва пластиковой бомбы, ваше высочество, — сказал лейтенант Пирсэнт, переводя взгляд с Жака на Тедди и обратно. — В обоих случаях поработали профессионалы — они действовали наверняка.

— Понимаю.

— Как вы считаете, кому было бы выгодно убрать их обоих — сперва Фаида, а затем Тедди Уорнер?

— Не имею представления.

— Вот хреновина… Ох, прошу прощения, ваше высочество, и у вас тоже, мисс. — По долгу службы полицейский детектив прежде общался с людьми совершенно иного склада. — Но должна же быть причина. Как я понимаю, судьба свела их на этой чертовой посудине, на яхте «Олимпия», так?

— Выходит, что так.

— Мне нужно допросить Скуроса.

— Могу дать вам номер телефона, по которому вы сможете с ним связаться. Впрочем, не думаю, чтобы он пошел вам навстречу — ведь он не американский подданный, — усомнился Жак.

— А «Интерпол» на что?

Жак попросил разрешения позвонить. Пирсэнт жестом указал на пустой кабинет, где стоял телефонный аппарат. Через пару минут Жак уже разговаривал с князем Генрихом.

— Отец, у меня дурные вести. Мне необходимо с тобой поговорить. Кто-то пытался убить Тедди Уорнер.

— Sacristi[13]! — вскричал Генрих. — Боже милостивый!

— Как ты себя чувствуешь? — встревожился Жак, слыша, что отец закашлялся. — У тебя хватит сил выслушать эти известия?

— Да, да, не сомневайся.

Жак рассказал отцу всю правду.

— Так или иначе концы сходятся к Никки Скуросу, — подытожил он. — У меня не осталось никаких сомнений. И Тедди, и Омар были на его яхте. Хьюстон Уорнер — тоже. Пойми, на борту произошло нечто такое, что касалось всех троих. Как по-твоему, что это могло быть?

Князь Генрих долго молчал. Жак даже подумал, что связь прервалась.

— Жак, — с трудом произнес князь после тягостной паузы. — Это настоящая трагедия.

— Еще бы! Тедди чудом осталась в живых. Трое погибли. Отец, тебе что-нибудь известно?