Кирк Дуглас - Дар

– Хови! – сказала она. – Вы классно выглядите!

Он покраснел.

– Вам нравится? У моей новой подружки такой своеобразный вкус.

Он прошел во главу стола и показал всем присутствующим свежий номер «Ньюс-уик». С обложки на них смотрела Патриция. По рядам пробежал шепоток.

Держа журнал высоко над головой, Хови торжественно произнес:

– Леди и джентльмены, этот номер «Ньюс-уик» еще не поступил в продажу, но завтра с утра он окажется в руках у миллионов людей. И я не сомневаюсь, что вы узнали ту, чья фотография на обложке.

Хови просто сиял.

Патриция потупилась, переплела пальцы, она не знала, что сказать.

– Позвольте мне зачитать вам кое-какие выдержки из передовой статьи этого номера. – Хови прочистил горло, а затем внешне бесстрастным тоном, скорее, подходящим для судебного заседания, начал – «На рынке ценных бумаг резко вырос интерес к акциям компании Стоунхэм, основанной сорок лет назад покойным Дж. Л. Стоунхэмом финансово-промышленной корпорации. Широко известный и вызывающий у многих почтительный трепет промышленник и финансист, Стоунхэм создал могущественную империю, вполне соответствующую его собственной репутации. Но теперь его единственная наследница, Патриция Деннисон, резко меняет генеральную линию финансово-промышленной деятельности всей компании и привлекает к себе внимание широковещательными заявлениями типа сделанного ею на прошлой неделе: «Я хочу вдохнуть совесть в дела компании, превратить ее в корпорацию, учитывающую интересы не только своих акционеров и клиентов, но и своих сотрудников, компанию, защищающую окружающую среду в заботе о будущих поколениях».

Патриция почувствовала, что заливается краской смущения. Восхищенные взоры всех присутствующих были обращены к ней. Миссис Спербер казалась наседкой, хлопочущей об одном из своих цыплят.

Хови меж тем продолжил. Его голос становился все громче и громче, а шея покраснела в тугом воротничке новой сорочки.

– «Хотя скептики с Уолл-стрит предсказывали понижение курса акций компании Стоунхэм после того, как бразды правления перешли к мисс Деннисон, на деле случилось прямо противоположное. Известия о ее намерениях вызвали взлет интереса к акциям компании у тех инвесторов, которые рукоплещут замыслу мисс Деннисон. Как выразился один из дилеров, чувствующий вкус к социально и экологически ориентированному производству, «мисс Деннисон доказала, что сам факт заботы о ближнем оказывается куда прибыльней, чем слепая погоня за голой прибылью».

Хови ликующим голосом закончил речь:

– Давайте же согласимся с мнением тех, кто хвалит нашу блистательную мисс Деннисон!

Все встали аплодируя и выкрикивая приветствия. Патриция, потупившись, пробормотала нечто вроде «благодарю вас всех», протестующе подняла руку и бросилась прочь из конференц-зала.

Оказавшись у себя в кабинете, она плотно закрыла дверь. Почему миг собственного триумфа не радует ее? Ведь как раз этого она и стремилась добиться – преобразовать компанию – и подать тем самым пример остальным. Так почему же в душе у нее такая гнетущая пустота?

Она знала, почему, – рядом не было Мигеля, с которым можно было бы разделить этот триумф.

Прошла неделя с тех пор, как она говорила с ним в последний раз. Потом она неоднократно пыталась дозвониться, но с ним было крайне трудно связаться, – он разъезжал по португальским провинциям, проводя отборочные бои, да и разница часовых поясов была изрядной помехой.

Вот и сейчас она не без колебаний потянулась к телефону. Во время их последнего разговора голос Мигеля показался ей таким холодным, далеким, равнодушным. Разумеется, он был целиком поглощен собственными заботами. Ей не в чем было упрекнуть его, она ведь и сама была чересчур занята делами. Но ее работа по переустройству корпорации уже близилась к завершению – миссис Спербер и Хови скоро смогут взять на себя руководство компанией, а у них это получится гораздо лучше, чем у нее самой. Ну, и что потом? Найдется ли в жизни Мигеля место для нее? Ей так хотелось быть полезной ему, но что она могла ему дать – не следовать же за ним с одной корриды на другую? Сама мысль об этом наводила на нее тоску.

Она так и не решилась позвонить ему.

Выйдя из здания компании, Патриция увидела высокую белокурую женщину с высокой башней волос на голове, которая, казалось, могла опрокинуться на сильном ветру, точь-в-точь как у Джоанны Бенсон. Незнакомка стояла у огромного белого лимузина. О Господи, да ведь это и есть Джоанна Бенсон! Патриция уже хотела броситься к ней, когда из главных ворот здания выбежал Хови и с громким криком: «Дорогая! Прости, что заставил тебя столько ждать!» – бросился к Джоанне.

Джоанна, которая была выше его на целый фут, наклонилась, поцеловала его в лоб, поправила ему галстук и пригладила растрепавшиеся прядки волос.

Патриция, спрятавшись за колонну, с изумлением следила за ними. Джоанна и Хови! Это невероятно!

Она подождала, пока они отъедут, а затем сама села в машину. Кто бы мог подумать, что парочка таких не похожих друг на друга людей сумеет воссоединиться? И они оба казались такими счастливыми. Патриция даже почувствовала легкий укол зависти. Эти двое испытывали сейчас такое взаимотяготение и близость, как когда-то и она с Мигелем. Но теперь трещина, пролегшая между ними, становилась все шире.

Ее машина мчалась по направлению к этому ужасному дворцу на Парк-авеню, в котором она вынуждена была остановиться из-за перегруженности своего расписания. По крайней мере, портрет Дж. Л. Стоунхэма, висящий здесь, уже не производил на нее столь гнетущее впечатление, как прежде. Черты деда на портрете каким-то загадочным образом смягчились – его глаза перестали сверлить ее, а весь облик не казался более высеченным из гранита, но свидетельствовал, скорее, о том, что и Дж. Л. был человеком из плоти и крови. Даже если бы Дж. Л. и не одобрил преобразований, произведенных ею в компании, достигнутое ею повышение прибылей наверняка пришлось бы ему по вкусу.

Машина замедлила ход у здания ООН – здесь стоял пикет демонстрантов, блокируя движение. Водитель обернулся к Патриции:

– Переждем, мисс Деннисон? Или попробуем прорваться по Третьей авеню? Но легкой поездки я вам не обещаю.

– Пожалуй, я пройдусь пешком.

– Но, мисс Деннисон! Это же еще двадцать кварталов!

– Мне нужно размяться.

Когда она вышла из машины с кондиционером, уличная жара обрушилась на нее, как лавина. Внезапно она осознала, что большую часть времени проводит на свежем воздухе у себя на ферме или же в автомобилях и в кабинетах с системой кондиционирования. Она и сама не могла припомнить, когда в последний раз вот так шла по городу, а не любовалась на него из окна дома или машины.