Джил Гаскойн - Ты в моей власти

– Не знаю. Это ты должна сказать, – мягко проговорила Фрэнсис.

Наступило долгое молчание. Фрэнсис ждала. В погруженном в темноту доме раздавалось громкое тиканье часов. Только лунный свет освещал их лица через кухонное окно. Фрэнсис встала и включила свет.

Наконец Розмари заговорила:

– Фрэнни, я думаю, что у меня нервный срыв. Я даже хочу, чтобы он у меня был. Я хочу лечь. Уложишь меня в постель?

– Расскажи мне, что случилось. Просто расскажи.

Помолчав немного, Розмари начала рассказывать. Когда она вдруг споткнулась на каком-то слове, Фрэнсис погладила ее по руке. Но это было только один раз. И она рассказала все – без эмоций, без боязни или смущения. Описав, как кружка ударилась в дверь, она засмеялась. Когда она закончила, снова наступила тишина. Потом Фрэнсис сказала:

– Этот ублюдок тебя изнасиловал.

Розмари пожала плечами.

– Ты сказала Элле или Джоанне?

Она отрицательно покачала головой.

– Ты забрала у него ключ?

– Нет.

– Думаю, что если не тебе, то мне следовало бы его убить.

– Я не хочу, чтобы Элла узнала, – попросила Розмари. – И мне хотелось бы, чтобы ты мне помогла.

– Я сделаю все, что потребуется.

– Пожалуйста, позвони Майклу и сообщи ему, что я заболела и не смогу участвовать в радиопередаче на следующей неделе.

Фрэнсис озабоченно взглянула на нее.

– Хорошо, – согласилась она, помедлив. – Что еще?

– Попроси Дженни не приходить всю следующую неделю. И Пат тоже. И скажи Элле и Джоанне, что я больна. Правда, Элла все равно скоро уезжает в Глазго.

– А ты? Куда ты собираешься?

Розмари удивилась.

– Никуда. Я хочу в постель. Я просто хочу лежать в постели. И не хочу ни с кем говорить. Ты сделаешь это?

– Да. Но с одним условием.

– Каким?

– Ты никогда, никогда не должна больше пускать его на порог. Все останется между нами – весь этот чудовищный эпизод. Я пробуду у тебя неделю.

– Нет.

– Да. Иначе…

– Ладно. – Розмари вяло махнула рукой, почувствовав безмерную усталость от разговора. – Может, теперь ляжем спать?

Фрэнсис проводила ее наверх, потом поехала к себе домой и сделала несколько звонков, в том числе Майклу. Она представляла себе, какой переполох вызовет этот звонок у него дома, но откладывать не хотела.

– Ей нужен врач? – обеспокоенно спросил Майкл.

– Сейчас нет. Она в шоке, но не спрашивай меня, из-за чего. Она справится, ей просто нужен покой.

– Все тот проклятый мальчишка?

Фрэнсис помедлила в нерешительности.

– С этим покончено. Майкл, извини, что я позвонила тебе домой, но у меня не было выбора.

Он засмеялся.

– Все равно хуже, чем есть, быть не может.

– Извини.

– Дай мне знать, если понадоблюсь. Я был рад снова услышать твой голос. – Он повесил трубку и некоторое время сидел, набираясь духу перед неизбежным объяснением с Барбарой. Это было так не похоже на Розмари – внезапно исчезнуть и переложить всю ответственность на других. Он недоумевал, что могло произойти, чтобы настолько выбить ее из колеи.

Когда Фрэнсис вернулась в Уимблдон, Элла с Джоанной уже были дома. Она вошла в кухню и увидела, что они открывают банки с супом и тушеными бобами.

– Разве вы не должны были приехать раньше? – весело спросила Элла. – Сейчас поздновато для чая.

– Тогда я выпью побольше джина, – пошутила Фрэнсис, поставив на пол небольшой чемодан.

– Думаю, ма уже в постели. – Элла положила несколько бобов на кусок хлеба с маслом. Фрэнсис при виде этого содрогнулась.

– Да, она в постели. Неважно себя чувствует. Я останусь у вас на неделю. И, пока держу в руках бутылку, налить кому-нибудь джина?

Элла перестала жевать, а Джоанна, которая разогревала суп, повернулась от плиты.

– Мама заболела? – забеспокоилась Элла. – Что случилось? Этот чертов Бен опять вернулся?

Фрэнсис помотала головой.

– Нет. Она просто хочет полежать.

– У них утром была крупная ссора, – мягко вставила Джоанна.

– Я знаю. – Фрэнсис опустилась на стул. – Она сейчас совсем распадается на части. Но он не вернется.

– Она взяла ключ? – спросила Джоанна. Элла снова принялась за бутерброд.

Фрэнсис ответила, что нет.

– Он вернется, – печально проговорила Джоанна.

– Только через мой труп, – заявила Элла, отправляя в рот ложку холодных бобов из банки.

Джоанна отпила из чашки супа и сказала:

– Бедная Розмари. Любить человека, который заставляет тебя разлюбить саму себя.

Элла ответила ей улыбкой.

– Некоторые мужчины обладают такими талантами, – сказала Фрэнсис. Она захватила стакан с джином и, собираясь выйти из кухни, послала девушкам воздушный поцелуй. – Закусите ваши бобы сырными лепешками. Розмари напекла на полк солдат. Я очень боюсь, что теперь мне придется питаться ими целую неделю – она никогда не выкидывает еду.

– Ненавижу сырные лепешки. – Элла содрогнулась от отвращения, как всегда делала в детстве, когда Розмари пыталась заставить ее съесть пастернак, замаскировав его картофельным пюре.

Засмеявшись, Фрэнсис поднялась наверх. Она осторожно заглянула в спальню Розмари, решила, что та заснула, и протянула руку к выключателю ночника.

– Пусть горит, – сказала Розмари, вдруг открыв глаза.

– Я подумала, ты спишь. – Фрэнсис села на край постели. – Уже поздно. Розмари спросила:

– Ты уже что-нибудь сделала?

Фрэнсис кивнула:

– Да. Остались только Дженни и Пат.

– Лучше предупредить их пораньше утром, пока они не успеют выйти из дома.

– Хорошо. Ты сможешь заснуть?

– Да. Надеюсь, просплю целую неделю. – Она взяла Фрэнсис за руку. – Спасибо.

– Это самое меньшее, что я могла сделать. Оставить тебе свет?

– Да, пожалуйста. Не люблю темноту.

Фрэнсис поцеловала ее в щеку и встала.

– На обеих дверях цепочки, – сообщила она.

Розмари кивнула.

– Отлично. Помогает от взломщиков. Так обычно говорит Джонатан. – Она улыбнулась и закрыла глаза. – Разбуди меня в следующее воскресенье.

Фрэнсис отправилась спать.

26

После четырех просмотров у Джоанны должна была состояться премьера. У Эллы начинались репетиции, поэтому после премьеры она собиралась в Глазго. Джо собиралась ехать к ней в воскресенье и провести в Глазго две недели. Фрэнсис жила в Уимблдоне, каждый день ездила на работу и каждый вечер проводила с подругой. Они сидели на кухне, ели больше, чем надо, и разговаривали. Розмари не вылезала из халата, не пользовалась косметикой, у нее отросли волосы и стали заметны темные корни обесцвеченных волос.

– У тебя нарочито непрезентабельный вид, – как-то раз заметила Элла, когда утром принесла Розмари в постель апельсиновый сок.