Джетти Вудрафф - Черный Дождь

— Перестань смотреть по сторонам. Расслабься, — отрывисто сказал Блейк, поднимая мою правую ногу на свое плечо. Я отвернулась к огням города, стараясь не смущаться из-за новой позиции, — Да, я нажал тонировку стекол. Посмотри на меня, Микки.

Вот черт.

— Я пытаюсь.

— Закрой глаза.

— Нет, так становится только хуже. Я в порядке. Ощущения удивительные. Клянусь.

— Да, и для меня тоже это удивительно, но мне больше не вынести. Я хочу, чтобы ты была тоже счастлива.

— Ты понятия не имеешь, насколько я счастлива. Если бы ты спросил меня пять месяцев назад — ,

— Макайла?

— А?

— Заткнись. Я пытаюсь трахнуть тебя.

— О, ладно.

Как только Блейк понял, что я не кончу в такой позе, он сел и усадил меня к себе на колени.

— Мне это не нравится, — заверила его я. Я ненавидела, когда мне приходилось быть к нему лицом. Я не могла быть одной из тех девушек. Я была не так сильно помешана на сексе.

— Неправда, просто приподнимай свои бедра, — приказал Блейк, найдя мой пульсирующий клитор большим пальцем. Я сделала то, что он мне сказал, и это было офигительно, особенно, когда мой мозг был отвлечен его губами. Губы Блейка целовали и посасывали мою шею, тянули мои соски и пожирали мой рот, в то время как мои бедра скользили вверх-вниз, раскачиваясь на его члене. Часы над столом в холле показывали пол первого ночи, и мне стало интересно, как долго мы уже этим занимались.

— Слезай, — сказал Блейк, перестав целовать меня.

— Что? Почему? — спросила я.

— Потому что я готов кончить, а твое тело такое же неподатливое сейчас, как и в первый раз, когда я прикоснулся к тебе. Так ты точно не кончишь.

— Просто продолжай, Блейк. Я в порядке, и мне нравится. Я наслаждаюсь этим. Обещаю, что так оно и есть.

— Нет. Встань на секундочку. Мы попробуем кое-что еще.

— Еще? — я была не против. Мне понравились ощущения, которые вызывал вибратор, но это не меняло того факта, что у него что-то получится. Я была не так устроена. Не все девушки испытывают оргазм. Так говорит Космо.

— Да, шевелись.

Я стояла обнаженная, размышляя, действительно ли Блейк нажал кнопку тонирования стекол, или весь Нью-Йорк наблюдал, как я скакала на нем, на диване.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он подвел меня к роялю и усадил на стул. Он собирался заставить меня играть?

— Блейк?

— Тсс.

— На этом? Зачем? А если он сломается?

— Он не сломается. И не волнуйся, я не собираюсь трахать тебя на нем.

— Ты перестанешь произносить это слово?

— Нет, потому что оно мне нравится. Я совсем не считаю его ругательством. Я нахожу его невероятно сексуальным, и когда ты слышишь, как я говорю слово трахать, я произношу его со всем уважением. Понятно? Мне нравится говорить трахать. Мне нравится направление моих мыслей, возникающее, когда я произношу его. Оно мне нравится так же сильно, как и слово киска, не потому что это грязное словечко, а потому, что я нахожу его неимоверно эротичным. Ничто не может быть превосходнее, чем мои дразнящие пальцы, пропитанные твоим возбуждением. Только совсем недалекие люди считают по-другому, понятно?

— Да, понятно, — согласилась я, глядя, как он нажимает кнопку тонирования стекол.

— Ты, засранец, — я упрекнула, но улыбнулась ему. Идиот. Теперь весь Нью-Йорк видел, как я подпрыгивала вверх-вниз у него на коленях.

— Закрой этой глазик, — попросил Блейк, закрывая поцелуем мой правый глаз, — и этот, — продолжил он, делая то же самое с другим глазом. — Ты должна быть совсем неподвижной. Не двигайся, ладно? Хорошо?

— Угу, — пробубнила я что-то бессвязное.

— Пообещай, что не сдвинешься с места, пока я не скажу тебе. И глаза тоже не открывай. Не шевели ни единым мускулом.

— Обещаю.

— Хорошо, а теперь сделай глубокий вдох. Еще раз. — опять я громко вдохнула через нос, наполняя легкие воздухом, что, как он думал, расслабит меня. Ни его дыхательные упражнения, ни попытки расслабить меня не сработали бы в том, чего он собирался достичь. Я уже пробовала это, и оно мне не помогло. Хотя, я не стала возражать. Мне было приятно, что он собирался приложить дополнительные усилия, чтобы сделать меня счастливой. И я наслаждалась каждой минутой, проведенной рядом с ним, независимо от того, чем мы занимались.

— Не открывай свои глаза. Держи их закрытыми.

— Ладно! — огрызнулась я.

— Тсс, теперь тебе придется снова глубоко вдохнуть. Сделай три глубоких вдоха

Я мысленно покачала головой, закатила глаза и выдохнула, но ублажила его, сделав три громких вдоха. Он еще раз прошептал, чтобы я не открывала глаза, перед тем, как я услышала звуки рояля. У меня сердце слегка заколотилось, когда я услышала мелодию. Шепот Сары? Блейк играл на рояле. Я задумалась о том, когда он последний раз играл, а потом о том, почему он решил, что грустная песня смерти о маленькой немой девочке, в независимости от того выжила она или умерла, заставит меня расслабиться.

Ух ты. Блейк был восхитителен. С закрытыми глазами я понимала, что он проживал эту мелодию, что его глаза были закрыты, а его тело двигалось с большим чувством. Я бы не смогла открыть свои глаза, даже если бы захотела. Я обнаружила, что прижимаюсь к нему, раскачиваясь вместе с ним. Я не знаю, что происходило, расслабилась ли я или еще что, но эмоции просто зашкаливали. Я не чувствовала того, что он хотел, чтобы я чувствовала. Я чувствовала себя неопытной, уязвимой и незащищенной. Слой за слоем ощущения рассеивались, оставляя меня во всей моей наготе и беспомощной.

— Не открывай глаза, — прошептал Блейк на последней грустной ноте. Я не была уверена, что не заплачу. Я могла бы ужасно разрыдаться на его обнаженной груди, но не знала, почему. Я вообще ни о чем не думала все три минуты, пока он играл. Мой разум полностью отключился, и я не ощущала ничего и никого вокруг себя. Единственное, что я чувствовала в течение трех минут, была музыка; я ощущала каждую отдельную ноту.

Я сглотнула, не открывая глаз, и почувствовав, как Блейк провел рукой по моей спине и приобнял меня за талию. Нежно потянув, он поставил меня на ноги, шепча мне в шею,

— Не открывай глаза.

Клавиши рояля зазвучали под моей задницей, а ножки стула заскрипели по полу.