Джессика Марч - Очищение огнем

Он объяснил, что основной доход получает от продажи снимков обнаженной натуры в различные порножурналы или рекламные календари. Натурщиц обычно нанимали из стрип-баров, хотя теперь их становилось все меньше, но приходили порядочные молодые женщины, желавшие подзаработать в свободное время и не стыдившиеся сниматься обнаженными. Несколько последних лет одна из лучших моделей Ларри была талантливая скрипачка – студентка консерватории Пибоди, одной из самых известных в стране, основанной более столетия назад в здании, мирно соседствующем сейчас с грязными забегаловками и стрип-барами.

– Теперь она выступает в концертных залах по всей Европе, – с гордостью добавил Мейер, – и всегда одета с иголочки! Но не работай она на меня, вряд ли смогла бы окончить Пибоди.

Кей была склонна верить, что Мейер скорее хочет помочь, а не использовать ее. Хотя деятельность его считалось не вполне пристойной, однако он был талантливым человеком и к тому же казался порядочным.

– Я должна подумать, мистер Мейер, – ответила она.

– Конечно, я не тороплю. Простите, если оскорбил вас своим предложением. Вполне пойму, если хотите забыть эту часть своей биографии.

Забыть. Кей неожиданно поняла, что Мейер узнал в ней бывшую «кошечку». Не удивительно, что он наверняка видел снимки и запомнил ее, хотя прошло уже четыре года. В конце концов, это его профессия! Но она оценила деликатность фотографа – даже зная о ее прошлой работе, тот не пытался надавить на Кей. Она отправила снимки в несколько самых известных агентств по найму моделей в Нью-Йорке. Все ответили и пригласили приехать на несколько дней – без оплаты расходов, конечно. Дорога и проживание должны были обойтись в несколько сотен долларов. Но стоит ли игра свеч? Сможет ли она сделать карьеру модели?

Тем не менее, Кей села в автобус, идущий до Нью-Йорка, и отправилась туда на день, чтобы посетить одно из агентств, выразивших желание видеть ее. С первой минуты она почувствовала себя неуютно в этом огромном городе, с его куда-то спешащими толпами пешеходов, грязными серыми каньонами между высокими зданиями, потоком машин на мостовых. Уже через два часа она была на пути в Балтимор, поскольку женщина – директор агентства объяснила, что успеха можно достичь лишь в том случае, если уйти из университета и целиком сосредоточиться на карьере.

За первые три часа позирования для Ларри Мейера Кей получила двести пятьдесят долларов наличными, так что, работая всего шесть-семь часов в неделю, зарабатывала почти две тысячи долларов в месяц, что позволило оплачивать счета и начать откладывать деньги на предстоящие расходы.

При всей грязи окружающей обстановки, несмотря на крайне сомнительную, с точки зрения морали, профессию, Ларри Мейер оказался на удивление честным и порядочным человеком и платил ей значительную долю от того, что получал сам, а когда удавалось раздобыть большую сумму, честно делился с Кей. Кроме того, Ларри искренне беспокоился, что подобные занятия могут помешать и учебе или повредить репутации, и еще перед самым первым сеансом предложил изменить внешность с помощью грима и парика.

И сегодня, возвращаясь в студенческий кампус, Кей стала богаче на триста долларов. Она провела целый час, позируя на красном бархатном шезлонге, и второй – одетая только в кожаную куртку и мотоциклетный шлем с хлыстом укротителя львов в руке, и к сожалению, опоздала на вступительную лекцию нового курса по экспериментальной психологии. Поспешно усевшись в заднем ряду аудитории, Кей впервые заметила, что профессор, стоявший в центре возвышения, оказался женщиной. Это была не первая женщина-преподаватель, встреченная Кей в университете, но, несомненно, самая необычная среди женщин, сновавших по коридору университета, было принято одеваться скромно, почти небрежно, в слаксы, свитер и простые туфли, даже надевать поверх бесформенные халаты – если не для удобства и традиций, то, по крайней мере, чтобы намекнуть студентам о неуместности элегантности и шика в храме науки. Но доктор Кук была одета так, словно собиралась на деловой обед для дам высшего общества. Ее темно-розовый костюм из шелковой чесучи выглядел совсем как произведение итальянского модельера, который Кей часто видела на Александре Уайлер; юбка до колен открывала стройные ноги в бежевых кожаных туфлях на высоких каблуках. Шею обвивала двойная жемчужная нить; при каждом движении головы в ушах поблескивали золотые серьги. Каштановые, доходившие до плеч волосы были хорошо уложены с тем расчетом, чтобы выглядеть одинаково уместно в любой обстановке.

Пока Кей усаживалась, профессор прервала речь и метнула в ее сторону взгляд, явно означавший, что она не любит опозданий. Наконец доктор Кук снова заговорила.

– Обзор охватывает как историю, так и методы, начиная с первых экспериментов на животных, проводимых Фехнером и Паловым, и кончая последними работами Халла, Толмена, Б. Ф. Скиннера и других. Кроме того, мы рассмотрим другие практические применения экспериментальной психологии, а не только психотерапии, конечно, – например, ее роль в организации и обучении военных, промышленном управлении, образовании и педиатрии.

Кей вынула тетрадку и ручку и записала несколько имен, упомянутых профессором. Она никогда не слыхала о Фехнере и Толмене. После занятий нужно пойти в библиотеку и немного почитать о них.

Пока Кей писала, студент, сидевший через проход, перешел на соседнее место. Девушка мельком взглянула на молодого человека с темными, подстриженными ежиком волосами, бычьей шеей и бугристыми бицепсами, распиравшими закатанные рукава темно-синего свитера с нашитой спереди большой серой буквой Т, означавшей, что ее обладатель – член университетской футбольной команды. Он плотоядно ухмыльнулся ей и подмигнул. Кей поспешно опустила глаза, пытаясь сосредоточиться и слушать, как профессор говорит о том, что экспериментальная психология обычно предполагает сходство в поведенческих стереотипах человека и животных.

По многозначительному взгляду футболиста Кей определила, что тот наверняка видел ее фото в «Томкэте»… а может, и более недавние. Такое случалось достаточно часто, старые экземпляры журнала постоянно передавали в колледжах из рук в руки, а некоторые студенты вообще покупали и хранили все выпуски.

Из опыта прошлых столкновений Кей знала, что просто игнорировать наглеца – бесполезно, пересесть – тоже не имеет смысла: он просто поймет это как призыв начать «погоню»; как ни странно, многие мужчины считали всякое проявление безразличия признаком скрытого кокетства и приглашения к преследованию.

Через секунду на колени Кей упал сложенный листок бумаги. Она развернула записку. Он нацарапал всего три слова: