Ева Модиньяни - Наследница бриллиантов

Паоло усмехнулся.

— Когда будет нужно, — медленно повторил он. — Мы сгоняем его с дистанции в разгаре скачек и делаем вид, будто ничего особенного не происходит. Что с ним будет? Какое место он получит взамен?

— Кто скачет, а кто плачет, — послышалось за спиной Паоло.

Он оглянулся и увидел Соню в цветастом пляжном халате, накинутом поверх бикини. Густой загар придавал ее красивому лицу какое-то экзотическое очарование. На губах блуждала насмешливая улыбка. Паоло галантно вскочил, чтобы поцеловать ей руку.

— Так какое же место получит Гримальди? — переспросил он, вновь повернувшись к Джованни и Антонио Ровести.

— Возглавит отдел общественных связей, — заверил его старик. — Вообще-то для меня загадка, чем занимаются такие отделы и для чего они нужны. Но в наше время без них не обходится ни одно мало-мальски солидное предприятие. Заведем такой отдел и мы. Учти, мне бы не хотелось, чтобы ты считал свое повышение подарком. Ты человек ответственный и понимаешь, что работы у тебя не убавится. Скорее наоборот.

— Мой тесть не очень-то балует людей подарками, — прокомментировала слова старика Соня.

Паоло было двадцать шесть лет, в этом возрасте ни один из журналистов не становился еще главным редактором столь известного журнала.

Он посмотрел на Соню.

— Как, по-вашему, мне соглашаться? — спросил он ее.

— Еще бы! Конечно, соглашайся, пока они не передумали.

Соня взяла со стола блюдечко с оливками, полагавшимися к аперитиву, и высыпала оливки тестю на шляпу. Паоло не мог удержаться от смеха. Старик тоже засмеялся, снял панаму и стряхнул с нее оливки.

— Эта женщина не умеет притворяться, изображать из себя любящую невестку. Она не упускает случая продемонстрировать свое неуважение ко мне. Но, ей-богу, было бы хуже, если бы она делала вид, будто меня обожает.

Антонио по-прежнему смотрел вниз, на пляж. У него было встревоженное лицо.

— Что с тобой? — спросила Соня.

— Я не вижу Марию Карлотту, — объяснил он свое беспокойство.

— Мария Карлотта уже в ресторане — ждет, пока вы выпьете свой аперитив и спуститесь обедать, — терпеливо сказала Соня. — Если хочешь, идем.

— Антонио — сумасшедший отец, — вздохнул старик. — Кстати, я слышал, ты тоже стал отцом. — Он вынул из кармана пиджака и протянул Паоло миниатюрный сверток. — Это для твоей жены. Поздравь ее от меня.

Только уже поздно вечером, в номере «Эксельсиора», Паоло развернул подарок. Подарок оказался царским: кольцо с настоящим колумбийским изумрудом.

— Ваш тесть всем главным редакторам что-то дарит? — спросил он Соню, которая застала его с коробочкой в руке.

— Всем, — ответила Соня. — Но на моей памяти такого дорогого подарка не удостаивался ни один.

Паоло удивленно смотрел на нее, опуская коробочку в карман.

— Как ты вошла? — удивился он.

— Договорилась с горничной.

В ту ночь Паоло не только изменил Орнелле, но и понял, что рано или поздно их совместной жизни придет конец. (Через несколько лет, после того как у них с Орнеллой родится второй ребенок, они разойдутся.) И еще он вспомнил в ту ночь слова, которые Джованни Ровести сказал его матери: «Когда у женщины рождается ребенок, она меня больше не интересует».

СЕГОДНЯ

ГЛАВА 1

Вот он наконец, бриллиантовый дождь! Догадавшись, куда Джованни Ровести спрятал сокровища, он, Паоло, доказал, что достоин своего хитроумного отца. Кожаный мешочек с его содержимым — все равно что официальное свидетельство о законном рождении: пусть и после смерти, но старик признал его все-таки своим сыном! Всю жизнь, сколько Паоло помнил себя, он получал ровно столько, сколько зарабатывал, — ни больше, ни меньше. Джованни Ровести не выделял его среди других сотрудников издательства, премируя время от времени за хорошую работу наравне с остальными. Лишь перед смертью из всех многочисленных наследников своего состояния он выбрал двоих: Марию Карлотту — самую чистую и беззащитную, и его, Паоло, самого независимого и энергичного.

Мария Карлотта умерла, так и не узнав о дедушкином подарке. Паоло, став обладателем бриллиантов, попытается перестроить деятельность издательства «Ровести», ему хватит ума и решительности возродить отцовское детище.

Он с нежностью подумал о матери, юной и наивной статистке из Чинечитта, гордо отказавшейся от помощи человека, который был отцом ее сына. Потом перед глазами возникла Лоретта, его новая подруга. Он представил ее себе в их квартире на улице Брера, и ему захотелось поскорее ее увидеть.

Паоло любовался бриллиантами. В их многоцветном блеске было что-то грустное, сродни сегодняшнему дождливому дню.

В дверь продолжали настойчиво стучать, и Паоло заторопился. Когда он ссыпал с ладони камни в кожаный мешочек, за его спиной распахнулась дверь, выходящая на воду. Почувствовав порыв холодного ветра, Паоло обернулся и увидел Пьетро Ровести, входящего в палаццо Маццон со стороны Канале Гранде. Паоло так и застыл с мешочком в одной руке и пригоршней бриллиантов в другой. Увидев в огромном, заставленном ящиками, вестибюле Паоло Монтекки одного, без пиджака, перед развинченным цилиндром Римлянина, Пьетро сразу все понял.

— Значит, бриллианты все-таки были здесь, — задумчиво произнес он.

Пьетро приехал на катере с пьяццала Рома, и поскольку у него был ключ от двери, выходящей на Канале Гранде, он открыл ее и вошел в вестибюль.

В дверь продолжали стучать, и Паоло сказал:

— Если им не открыть, они дворец разнесут. Какое нетерпение!

Пьетро быстро прошел к двери и распахнул ее. На пороге стояли четыре дюжих молодца.

— Вы не вовремя, ребята, — сказал он им, — зайдите за ящиками попозже. — И захлопнул перед их носом дверь.

— Теперь ты, может быть, объяснишь, что здесь происходит?

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

Паоло зажег сигарету, глубоко затянулся и медленно выпустил дым, который поплыл вверх тугими кольцами. Он всегда прибегал к этому эффектному номеру в трудных ситуациях, чтобы выиграть время и сосредоточиться. Появление Пьетро обескуражило его, он должен был решить, как вести себя теперь, когда тайна бриллиантов раскрыта.

— Видишь ли, — начал он не спеша, — Соня только что уехала, подарив мне на прощание Римлянина. В цилиндре типографского станка твоего деда лежало то, что ты видишь у меня в руках. Бриллианты на тысячу миллиардов лир. Теперь это сокровище по праву принадлежит мне.

Пьетро взял в руку один бриллиант, подбросил его вверх, поймал, снова подбросил. В детстве на море он любил выискивать в песке такие мелкие камешки и играл с ними.