Волчок Ирина. - Слабая женщина, склонная к мелонхолии

– Да, – сказала она сердитым голосом. – Скажи спасибо, что за тебя ходатайствовали… А то я ведь могла и расстроиться. А последствия – сам знаешь… ты почему ничего мне не сказал? Я тут почти два месяца с ума схожу… Я тут не знаю, что и думать… А он даже не предупредил!… Сел и поехал!… Неизвестно, в каком направлении!… Может быть, опять в Германию!… А у меня ночное дежурство!…

– Да у тебя телефон был выключен, – жалобно возразил Тугарин. – Я хотел предупредить, правда. Но не успел. Да ты и сама все знаешь… ты всегда все знаешь… Какая еще Германия? Все, больше никогда никаких Германий. У меня теперь новая работа. Теоретическая и аналитическая. Прекрасная и безопасная. Да и не пристало мне в моем возрасте и при моих чинах с пистолетом в поле бегать… Я теперь начальник и бюрократ. Ты к этому сможешь привыкнуть?

– Смогу, – не задумываясь, быстро ответила Ася. – Пусть бюрократ, мне все равно. Только чтобы в тебя больше не стреляли.

– Не, больше не будут, я уже всех стрелков переловил, – легкомысленно сказал Тугарин. – Да это все ерунда, это все в прошлом. Давай лучше о будущем поговорим… У тебя дежурство до восьми утра, правильно? Хорошо. Я приезжаю в шесть, еду к тете Фаине, предупреждаю, что завтра у нас свадьба, а потом еду за тобой. Ты дня три без содержания сможешь взять? У меня мама сейчас в санатории, мы бы вместе туда съездили, ты бы с ней познакомилась… Ты не против? Я сразу хотел ее к тебе везти, но не решился – а вдруг ты… ну, вообще против будешь.

– Против чего? – не поняла она.

– Против меня, – помолчав, нерешительно сказал он. – Я боялся. Асенька хорошая.

– Господин подполковник, да вы идиот! – догадалась Ася. – Как я раньше не поняла? На будущее надо иметь в виду.- Ага, – охотно согласился Тугарин. – Кстати, знаешь, что я еще о будущем думаю?…

И они долго говорили о будущем – так долго, что у Аси в телефоне опять батарея села. Поставила телефон на подзарядку, но Тугарину дозвониться не смогла – наверное, и в его телефоне батарея села. А где он в поезде его зарядит? Ну ничего, до утра осталось совсем немного времени.

А потом будет много времени. Вся жизнь.

Эпилог

Они будут жить долго и счастливо. И – никаких мыслей на тему «умрем в один день». С какой стати вообще умирать, если им будет так весело и интересно жить? К тому же не дурак сказал: человек жив до тех пор, пока о нем помнят. А о них будут помнить очень многие – и о глазном хирурге, настоящей колдунье Анастасии Павловне Мерцаловой, и о подполковнике Илье Алексеевиче Мерцалове. Правда, он потом станет генералом. А дети? Дети их никогда не забудут. Василий и Наташа будут рассказывать о них своим детям – об Асе и Тугарине. А Соня станет Софьей Ильиничной Мерцаловой и сразу привыкнет называть их мамой и папой. Через два года Ася родит девочку и назовет ее Фаиной. А еще через два года у нее родится мальчик, которому имя придумает Тугарин. Правда, не сразу. Сначала Ася забракует с десяток имен, которые он выберет. Потом одобрит имя Антон. Тугарин, кажется, этого имени выбирать не будет. Но какая разница? Асенька хорошая одобрит, так что же, спорить с ней он будет? Страх, что ли, он совсем потеряет? Они вообще почти никогда ни о чем не будут спорить, и поссорятся всего пару раз за всю жизнь. То есть попытаются поссориться, но у них ничего не получится. Во-первых, потому, что повод для ссоры будет несерьезный: например, где праздновать свадьбу Сони – это что, повод? Во-вторых, потому, что при первых признаках Асиного недовольства Тугарин будет испуганно таращить глаза и озабоченно спрашивать: «Асенька хорошая, ты, случайно, не собираешься расстроиться?»

Ася не будет расстраиваться. Потому что из-за всяких пустяков расстраиваться – это жизнь на глупости тратить, а серьезных причин для расстройства не будет. Потому что Тугарин будет работать теоретиком и бюрократом, и бояться за него уже не надо будет. На всякий случай она после каждой Тугариновой командировки будет придирчиво рассматривать его с ног до головы, проверяя, нет ли новых шрамов. Новых шрамов не окажется, и она будет успокаиваться: Тугарин тогда, в самом начале, не обманул – у него действительно прекрасная и безопасная работа, он бюрократ, а в бюрократов не стреляют все, кому не лень… На самом деле в бюрократа Тугарина еще раза два-три будут стрелять. Но не попадут. У бюрократа Тугарина на всю жизнь сохранится сказочная реакция, высочайшая техника и сила, как у танка. Всему этому Ася будет радоваться – как, впрочем, всему, что есть в Тугарине. Тугарин тоже будет этому радоваться – потому что реакция, техника и сила позволят ему избежать новых шрамов. Шрамы сами по себе – это бы ладно… Но если Асенька найдет новый шрам – последствия непредсказуемы. Но о новых шрамах ни Ася, ни Тугарин особо часто думать не будут. Они будут думать друг о друге, о детях, о родне, о друзьях, о доме, о работе, об отпуске, об огороде, о днях рождения, о выходных, о новой мебели, о первом молочном зубе, который выпадет у Антона, чем тот станет страшно гордиться целую неделю. Они будут думать о жизни, хорошо думать, с удовольствием и с благодарностью, потому что жизнь у них будет действительно счастливая.

И тетя Фаина будет жить еще долго и счастливо. В Америке. Она наконец согласится поехать к дочке, которая уж сколько лет ее звала к себе. Тетя Фаина все не соглашалась, потому что не хотела оставлять свой замечательный дом, который для нее когда-то построил муж. Она была счастлива в этом доме, так зачем ей та Америка? Но потом все-таки согласится, потому что в той Америке у нее четверо внуков, а она один раз в жизни видела только двоих старших, и то это было почти двадцать лет назад. А теперь и дом в надежных руках – в каменных руках Тугарина и в маленьких, но крепких, как железо, руках Аськи, слабой женщины, надо ж было такое ляпнуть, со смеху умрешь… Тетю Фаину будут помнить многие, очень многие. Тысяч сто, наверное. Или двести. Или еще больше. Она уже и сейчас – легенда. Такие легенды люди охотно рассказывают друг другу, детям рассказывают, внукам, а те – своим детям и внукам… И это правильно. Тетя Фаина будет жить долго.

А старый друг семьи Сергей Константинович Гонсалес будет жить, как привык, поэтому по большому счету можно считать, что тоже счастливо. Он будет часто приезжать в гости к Мерцаловым, и часто звать их к себе в гости, и вообще станет очень своим человеком, практически – родным. Пару раз женится – и разведется. Потому что жены не захотят детей. По этому поводу Сергей Константинович особо не затоскует, он будет считать, что у Мерцаловых детей столько, что забот и на его долю хватит. Он будет охотно заботиться обо всех, но Митьку опекать особенно старательно. А может быть, и нет. Митька вырастет очень самостоятельным человеком, так что опекать его особенно старательно не будет никакой необходимости. Митька будет точно знать, что надо делать, чтобы быть счастливым; Наверное, все дети из семьи Мерцаловых будут знать это совершенно точно.