Джеки Коллинз - Игроки и любовники

Мысль о Даллас напомнила Коди, что уже поздно, и она должна быть дома. Наверное, Кики и Чак уже у нее, и они ужинают на свежем воздухе. Он обещал купить мясо, а из-за встречи с Кэрол Камерон задержался. Коди тихо выругался, собрал бумаги, с которыми собирался поработать позже, и уехал с работы.

Даллас много пила. Еще до ужина она приложилась к водке, продолжила вином за ужином, а теперь допивала третью порцию «Куантро» со льдом.

– Мы собрались провести спокойный вечер дома, – говорил Коди, сопровождая ее на кухню. Даллас принялась мыть тарелки.

– А разве вышло не так? – весело ответила она. – Все веселятся, и мясо получилось отменное.

Коди осторожно забрал бокал из ее рук.

– У тебя завтра работа.

Даллас немедленно отобрала бокал.

– Я работаю каждый день, – в ее тоне появились ледяные нотки. – Я всегда много работала.

– Что случилось? – спросил Коди.

– Случилось? – глаза девушки наполнились слезами. – Почему ты так решил?

В этот момент в кухню вошла Кики.

– Я увожу мужа домой, – заявила она. Извините, что мы сразу убегаем. Но если я его сейчас не уведу, он приклеится к вашему телевизору.

– Увези его домой и поцелуй за меня, – Даллас бросила на Коди взгляд, полный презрения. – Я и этого не получу!

– О боже! – воскликнула Кики. – Нужно убираться, пока не полетела посуда, – она подмигнула Коди. – Увидимся завтра.

Кики явно приняла все за шутку. Ссора между влюбленными. Все считали Даллас и Коди любовниками.

– Я тебя ненавижу, – язвительно сказала Даллас, когда Коди вернулся, проводив гостей. – Я тебя действительно ненавижу. И думаю, что ты – гомик. Слышишь меня – гомик!

Накопившаяся после появления Бобби злость наконец-то выплеснулась наружу. И Коди оказался под рукой.

– Ты пьяна, – тихо ответил он. – Лучше ложись спать.

– Гомик! – орала Даллас. – «Голубой»! Коди сжал губы.

– Я ухожу. Поговорим завтра.

– Да, убирайся домой! А может, лучше к мамочке? – она сорвала с себя блузку и угрожающе двинулась на него. Нагая грудь поражала великолепием. – Я предлагаю тебе даром то, за что многим мужчинам пришлось платить. Но для тебя это не подходит. Так ведь?! Ты скорее засунешь свой…

Коди тут же двинулся к Даллас и схватил ее за плечи.

– Что ты имела в виду? Как это другим мужчинам приходилось платить?

– Ничего, – она словно сжалась в комок. Он продолжал трясти ее.

– Что ты хотела сказать? – теперь он злился так же, как и она. Даллас пыталась высвободиться, но Коди крепко держал ее.

– Ничего я не говорила… – пробормотала она. Его гнев исчез.

– Я совсем тебя не знаю. Я боготворю женщину, которую абсолютно не знаю, – Коди внезапно отпустил ее и пошел к выходу.

Даллас побежала за ним, заставила повернуться и закричала прямо в лицо:

– Я была проституткой! Дешевой шлюхой, которая отдавалась за двадцать долларов! Это тебя устраивает? Тебе от этого лучше? Неудивительно, что ты не хочешь спать со мной… – на глазах девушки появились слезы. Она опустилась на кушетку и разрыдалась.

Коди был шокирован, по-настоящему шокирован. Он никогда не интересовался ее прошлым из-за боязни узнать, какое оно.

Он подошел к Даллас, обнял и принялся успокаивать, а она изливала душу.

Даллас не рассказала о Ли Марголисе и фотографиях, умолчала о Бобби и их отношениях. Не упомянула, что в шестнадцать лет вышла замуж.

Она открыла ему то, что посчитала нужным. Так, чтобы он понял ее и не перестал любить.

Рано утром они наняли самолет, улетели в Лас-Вегас и там поженились.

Коди отлично знал, когда он нужен.

Глава 44

Когда Мелани уверенно забралась в постель к мужу, она тут же в ужасе отпрянула, обнаружив, что обнимает женское тело. Линда от отвращения вздрогнула. А Полю оставалось надеяться, что в Нью-Орлеане произойдет землетрясение.

А в это время Эдна пребывала в шоке. Когда ее рвало, она думала лишь о том, что испортит чужой ковер. Но потом ей стало наплевать, наверное, первый раз в жизни. Ее просто тошнило, а в это время Эл отшвырнул Золотую леди в угол комнаты.

– Господи! – завопила Лин, когда Эл оттолкнул ее голову. – Что происходит?

– Жена, – объяснил моментально протрезвевший Эл. – Убирайтесь к чертовой матери!

Лин не в первый раз заставали в подобной ситуации. Она безмолвно схватила свое норковое манто и прикрыла наготу.

– Пошли! – приказала она коллеге, которая ползала по полу в поисках одежды.

– Эдна? – спросил Эл, ибо не был точно уверен, кто перед ним. Она подняла на него наполненные страданием глаза.

– Извини… – начала она.

– И она еще извиняется, – хмыкнула Лин, выталкивая из комнаты Золотую леди. – Да будь я на ее месте, завтра же попросила бы манто из рыси.

Эл дождался, пока они уйдут, потом подошел к Эдне, ваял ее за руку, посадил на стул, а сам устроился на диване рядом. Почему ты не сообщила, что приедешь?

– Оденься, а то простудишься, – сказала она голосом матери, заставшей ребенка за шалостями. Она старалась не смотреть на него, и взгляд бегал по комнате. Потом Эдна поднялась.

– Где ванная? Я хочу убрать…

– Не нужно, – приказал он.

– Не могу, – она словно задыхалась. – Нельзя все так оставлять. Эл, извини, что я приехала. Прости, что расстроила тебя. Я знала, что не нужно было этого делать. Я говорила Мелани… – голос начал дрожать. – Как ты мог? Как ты мог? – она разрыдалась. – Я только хотела побыть с тобой в день рождения… Это все. Эл, почему ты это сделал?

«Почему я это сделал? Я ведь давно занимаюсь этим, многие годы. Потому что после выступления у меня раскалывается голова. Потому что тебя никогда не было рядом. Потому что ты считаешь, что место секса в спальне, в темноте, раз в неделю. И только в одном положении. И всегда дрожишь от ужаса, когда я предлагаю нечто иное».

– Ты можешь развестись со мной, – констатировал Эл и сразу же почувствовал облегчение. Он наконец-то заговорил вслух.

– Я не хочу, – быстро прервала она. – Мы очень счастливы. Я люблю тебя. Со временем я смогу простить тебя. Это ведь случилось только один раз… – она смолкла, ожидая, что муж будет заверять ее, что изменил лишь однажды.

Но Эл молчал.

– Где Эван? – спросила Эдна.

Слишком скоро она заговорила о своем драгоценном сыночке.

– С ним все в порядке, – резко ответил Эл. – Увидитесь утром. Да, – согласилась она. – Нам всем будет лучше утром. И все пройдет, как дурной сон, – она тяжело вздохнула и попыталась улыбнуться. – Я постараюсь забыть то, что случилось. И постепенно прощу тебя.

– Ах ты сукин сын! – вопила Мелани. – Я бы поняла, если бы ты затянул в постель какую-нибудь молоденькую шлюшку. Но спать с этой стервой, оставлять ее на ночь? Кто она такая?