Джастин Харлоу - Муки ревности

— Что, черт возьми, вы увидели в моем сыне?

— Что вы имеете в виду, мистер ван Бурен? — нервничая, спросила Керри. По голосу Линди она поняла, что тот уже много выпил, и почувствовала, что разговор перешел на скользкую почву. Ван Бурен насмешливо улыбнулся.

— Не ломайте комедию. Вы прекрасно знаете разницу между мальчиком и мужчиной, — сказал он, крепче сжав Керри.

Это замечание одновременно возбуждало и беспокоило.

— Марк очень хороший, очень ранимый, — ханжеским тоном сказала она. — Вы должны найти время, чтобы узнать его получше.

Ван Бурен откинул голову назад и засмеялся:

— Вот здорово! Мне надо лучше узнать своего собственного сына! Марк вам не подходит, и вы это знаете не хуже меня, так что не притворяйтесь и не морочьте мне голову.

— Нет, я и вправду так думаю. Вы не давали ему шанса.

— Чепуха! — прервал ее Линди. — У него были все возможности проявить себя. Он слабак. Он в мать, а не в меня.

— Пожалуйста, не надо. Я не хотела бы спорить с вами о нем, — с видом оскорбленной невинности сказала Керри. Ван Бурен только отмахнулся. Она неуклюже попыталась сменить тему. — Знаете, я надеюсь в этом году выступить в Хэмптонском кубке лучше, чем в прошлом. Полковник Пейджет считает, что теперь у меня есть хорошие шансы выиграть. Он вам об этом говорил? Приз составляет тысячу долларов…

— Перестаньте говорить о делах. Такие, как вы, любят рисковать.

— А почему вы в этом так уверены, мистер ван Бурен? — холодно сказала Керри, чувствуя, что выходит из себя.

— Потому что вы любите, когда вам бросают вызов. Именно поэтому я посадил вас на свою лошадь. И именно поэтому сейчас танцую с вами.

— Вы позволите? — сказала Керри, пытаясь высвободиться.

— Танец еще не кончился. Так что не дергайтесь, — грубо скомандовал ван Бурен.

Когда музыка наконец кончилась, Керри отошла от ван Бурена прежде, чем тот успел что-либо сказать.

Прокладывая себе путь сквозь толпу, Керри чувствовала, как Линди продолжает сверлить ее взглядом. В растрепанных чувствах достигнув гостиной, она с облегчением вздохнула. Несколько пар, занятых беседой, не обратили на нее ни малейшего внимания. Керри гордо вскинула голову, Если ван Бурен — владелец Чудотворца, а она наездница, это совсем не означает, что он может вести себя с ней, как ему вздумается. Кажется, Линди даже не считает, решила Керри, поднимаясь по широкой дубовой лестнице, что она вправе здесь присутствовать. Уверенной походкой Керри направилась в спальню, куда, как она видела, заходили другие девушки, чтобы попудриться. И действительно, множество девиц в вычурных платьях сидело на огромной кровати или толпилось около зеркала. Когда Керри вошла, все замолчали. Она почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

— Привет! — сказала Керри, улыбнувшись приятельницам Синтии Фробишер, среди которых сразу узнала Картер и ее подругу Абигайль.

Пока Керри шла к ванной, все молчали. Когда же она закрыла за собой дверь, послышался сдавленный смех. Выйдя из ванной, Керри пришлось вновь столкнуться с красноречивым молчанием. Страдая от унижения, Керри стояла на лестничной площадке и слышала раздающийся за дверью истерический смех. Если бы только Картер или хоть какая-нибудь из них имела смелость высказать свои мысли вслух, Керри смогла бы постоять за себя, но этот шепот за спиной выводил ее из равновесия.

В довольно замкнутом братстве спортсменов-конников царил дух равноправия. В свое время Керри с великим облегчением и радостью узнала, что даже самый бедный из участников будет желанным гостем на проводимой после состязаний грандиозной вечеринке — будь то в Вашингтоне, Виргинии или Пенсильвании. Там людей больше интересовала родословная Чудотворца, чем родословная Керри. Здесь же дела обстояли иначе. Свит-Уиллоуз — оранжерея балтиморского высшего общества — навсегда для нее закрыта. Когда они с Марком подъезжали сюда по длинной, ярко освещенной аллее, Керри наивно полагала, что все будет иначе.

Она вышла из дома через парадную дверь и направилась в сад. В горле у Керри пересохло, колени дрожали, к глазам подступали слезы. Волоча подол платья по мокрой от росы траве, она уже подходила к ажурной беседке, когда услышала голос Марка.

— Керри, Керри! — задыхаясь, окликнул он. — Я тебя ждал в доме. Куда ты?

— Не знаю — куда глаза глядят. Мне все равно.

— Что случилось?

Она молча продолжала идти.

— Скажи мне, что случилось! — молил Марк.

Они вошли в беседку, благоухающую ароматом роз. Вокруг в кустах блестели светлячки, но Керри их не замечала. Она протяжно вздохнула.

— Знаешь, Марк, сегодня вечером я поняла, что обманывала себя. Я думала, что если езжу на Чудотворце, завоевываю голубые ленты и призы, то на меня ложится какой-то отблеск славы ван Буренов.

— О чем ты говоришь? — Марк пододвинулся ближе.

— Я недостаточно хороша для вас. Ни для твоего отца, ни для твоей заносчивой сестры. Вы все смотрите на меня сверху вниз. — Керри напряженно смотрела на белевшую вдали площадку, наполненную танцующими. Желание сыграть на жалости Марка смешивалось с подлинной горечью.

— Ты знаешь, что я не такой.

— Ты не представляешь, каково это, Марк. Подруги Картер смотрят на меня как на пустое место. Может быть, если я выиграю Гран-при или войду в олимпийскую сборную, то положение изменится. Но до того времени я не выдержу.

— Что тебе сказала Картер? Я хочу знать, — настойчиво сказал Марк.

— Она ничего не говорила. Они все действуют очень тонко и более эффективно. Вся эта клика из Фокскрофта — они держатся вместе, как стая мух на куске мяса.

На лице Марка появилось упрямое выражение.

— Я поговорю с ней. Положись на меня.

— Какой в этом смысл? Она же твоя сестра. — Керри отстранилась от его утешающих объятий. — Я решила уехать отсюда. В Калифорнию. Куда-нибудь в такое место, где я могла бы быть самой собой. Для меня нет места в Грин-Спринг-Вэлли или в Медоуз.

— Ты не должна этого делать. А как же Чудотворец? А как же я?

— Как ты? Если твой отец запретит тебе со мной видеться — что ж, тебе придется согласиться. Разве нет?

— Это глупость. Отец никогда такого не скажет. А если скажет, я откажусь. Разве ты не понимаешь, Керри? Я ведь люблю тебя. Я очень много об этом думал. Почему мы так здорово подходим друг к другу? Потому что мы оба чужаки в этом мире, смотрим на него как бы со стороны, хотя и по разным причинам. Я — потому что всегда вынужден сравнивать себя со своим братом Линди, а ты — потому что попала из чужой страны в другую, незнакомую жизнь. Знаешь, Керри, как много значит, когда ты не чувствуешь себя одиноким? Это значит все. Ты единственная девушка, которая вызывает у меня подобные чувства.