Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова
Поскольку об Иркином допросе ходатайствовала именно я, суд всё же счёл её свидетелем защиты, а не обвинения. Но понятия не имея о том, что она скажет, я бы не была так уверена. Кося — почти такая же ненадежная как Тим и несмотря на женскую солидарность, я понимаю — Ирке ничего не стоит в очередной раз передумать и стать свидетелем обвинения.
— Не больше, чем остальным, — пожимает она плечами. — Слышала, что обещали хорошие проценты по вкладам. Но чтобы вкладывать, нужно иметь лишние деньги, а их у меня не было.
Она нервно усмехается, переминается с ноги на ногу и ждёт следующего вопроса. Его должна задать я, но первым задаёт Князев:
— Вам знаком подсудимый Шестаков? Какие отношения вас связывают?
Ответ известен нам обоим, но важен для протокола. Во время вопроса об отношениях, взгляд Лиса сам собой соскальзывает с Константиновской на меня.Я вчера уже ему отвечала. Но он до сих пор не верит.
— Знаком, — кивает Кося. — Мы одноклассники. Я когда-то была влюблена в Тима и мне казалось, что это взаимно. Мы даже пожениться собирались, но не сложилось.
Мне Ирка поведала об этом еще вчера. Мы проговорили несколько часов. О том, что какое-то время она и Шестаков даже жили вместе. Он снимал большую квартиру в центре. Денег было достаточно, но как именно Тимур их зарабатывал, она не интересовалась. Иногда он и Ирке давал немного, но совать нос в собственные дела не позволял. Узнав о беременности, Тим обещал жениться, но всё время тянул, ссылаясь на занятость. А после того, как Сева родился полностью слепым, Шестаков заявил, что ребенок не от него. Так Ирка и осталась у разбитого корыта. Её обида понятна и вполне обоснована.
— Расстались мы со скандалом, — продолжает она, немного расслабившись, — и последние несколько лет то сходились, то расходились снова. Во время очередного разрыва мне предложили дать показания, подтверждающие причастность Тима… подсудимого Шестакова к мошенничеству.
— Кто именно? — с нескрываемым скепсисом перебивает Позднякова.
— Сотрудники федеральной службы безопасности. — Ирка без страха смотрит на судью.
Она понимала, на что шла, являясь сюда и рассказывая правду. Вчера я подготовила Косю настолько, насколько это вообще возможно. Убедила в том, что если Тим и правда виноват, то это доказали бы и без неё. Но кроме её слов иных доказательств, подтверждающих его вину действительно нет.
— И вы так просто согласились дать показания, которые сейчас называете ложными? — хмыкает судья. — Вам известно, что за подобное предусмотрена уголовная ответственность?
— Известно. — Ирка решительно кивает, потому что этот вопрос мы тоже с ней уже обсудили. — Соглашаясь, я была очень обижена. И меня убедили в том, что Тимур виноват, поэтому я подтвердила то, что сказали подтвердить. Тим, может, и не святой, но несправедливо привлекать человека к ответственности за то, чего он не совершал.
В зале устанавливается напряженная тишина. Кося говорит искренне, от души. После нашего разговора вчера вечером она действительно так считает. Потому что я её убедила. Но права ли я была, надавив на неё и заставив сделать этот выбор? Ответственность за него, неожиданно тяжелая и неприятная, теперь легла на мои плечи. Иркин голос, высокий и пронзительный, звенит в зале заседаний:
— Я ошиблась и была неправа, Ваша честь. И если нужно нести за это ответственность — готова её нести. — После этих слов она бесстрашно оборачивается к Тиму и добавляет: — Прости меня, Мур. Мне жаль, что я доставила тебе столько проблем. Я пытаюсь всё исправить, как видишь.
Извинения выходят неуклюжими. Шестаков с усмешкой кивает — подтверждает, что он их принял. Но этого мало. К тому же, в допрос активно включается Князев, задавая каверзные вопросы по тем показаниям, которые Ирка дала во время следствия. В отличие от судьи Поздняковой он не просто читал их, а изучил досконально, подметив даже самые незначительные детали и теперь цепляется к каждому слову.
Итог у заседания неоднозначный. Когда судья объявляет перерыв до завтра, Константиновская выглядит измотанной и то и дело несмело поглядывает на Тима. Шестаков, наоборот, на неё не смотрит. Прежде, чем в сопровождении приставов покинуть зал, он негромко просит меня навестить его в изоляторе.
На лице удаляющейся в свой кабинет Поздняковой блуждает задумчивое и выражение. Я не раз видела такое у отца — оно означает, что нам с Косей удалось посеять в голове судьи зернышко сомнения. Это — тоже результат и пока даже его достаточно. Только Лиса убедить не удалось — собирая со стола документы в коричневый кожаный портфель заместитель прокурора хмурится. Уходя к лифтам, я жду, что он догонит меня, чтобы продолжить вчерашний разговор, но Князев не оправдывает ожиданий. Вместо этого он догоняет Ирку и что-то говорит ей, негромко и серьезно. Убеждает в чём-то, склонившись к ней и легко касаясь ее локтя. Кося неуверенно, но эмоционально отвечает что-то, но слов на расстоянии не разобрать. Наверное, он понял, что меня отчитывать бесполезно и пытается отчитать Константиновскую. Пусть так.
И всё же, мне отчего-то неспокойно. Хочется самой поговорить с Лисом, но уверенности в том, что сейчас мы сумеем о чем-то договориться у меня нет. Он ведь скажет, что я неправа и что мне не следовало мешать его планам упечь Тима за решетку. Но разве его справедливость — вот такая? Или Князев, после стольких лет работы в прокуратуре стал рассуждать так же, как и Костя? Говорят ведь, что для правоохранителей профессиональная деформация — одна из издержек профессии. Что из системы, как из бурной реки, никому не удаётся выйти сухим. Что понятие о правосудии искажается и в любом человеке получается разглядеть преступника. Или у Князева личные мотивы?
Я продолжаю размышлять об этом по пути в изолятор, когда меня отвлекает звонок от Ксюши:
— Рада, что ты наконец обо мне вспомнила, — язвлю я, кнопкой мультируля подключив звонок к громкой связи.
— Извини. — По тону слышу, что подруга смущена и первоначальное решение ругаться с ней испаряется, сменившись желанием выслушать:
— Рассказывай, что у тебя случилось?
— Я помирилась с Крапивиным. — Отвечает Полуянова коротко и будто бы нехотя, а потом многозначительно добавляет: —Сильно помирилась.
— Ммм… — Я понятливо усмехаюсь и надеваю солнечные очки — погода сегодня по-настоящему летняя. — Настолько
