Временная жена - Катарина Маура

Я резко нажимаю большим пальцем на ее клитор, и она прикусывает губу. Первоначально я просто хотел подразнить ее, но теперь хочу заставить ее кончить. Здесь. За этим столом.

Мой взгляд падает на бокал. Я усиливаю давление на ее клитор, дразня ее жестче, грубее. Свободной рукой я поворачиваю бокал так, чтобы след ее губ оказался прямо передо мной, и подношу его к губам, прикасаясь к помадному пятну, оставленному ею. Кажется, я действительно одержим своей женой.

Джессика сжимает челюсти, а Валентина ерзает, не в силах усидеть на месте. Я довожу ее до самой грани, мои пальцы мокрые от ее желания. Она такая скользкая, что мне ничего не стоило бы прямо сейчас раздвинуть ее и взять. Насколько быстро я смогу доставить ее домой? А если я оставлю ее на этом моменте, она сократит встречу?

Я наклоняюсь ближе, касаясь губами ее уха, и, погружаясь глубже, шепчу:

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня.

Ее дыхание сбивается. Когда я отстраняюсь, в ее взгляде столько желания, что я готов кончить только от одного ее вида.

— Лука… — она шепчет мое имя, качая головой, в ее голосе мольба.

Я тихо смеюсь, переполненный любовью к ней. Я схожу по ней с ума.

Запуская руку в ее волосы, я резко притягиваю ее лицо к себе. Наши губы сталкиваются, и она стонет мне в рот, когда я заставляю ее кончить, ее киска сжимается вокруг моих пальцев. Я люблю эту женщину. До одури. До беспамятства. Я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного.

Ее губы отрываются от моих, и она опускает лоб мне на плечо, ее тело дрожит, пока я медленно вытаскиваю из нее пальцы. Меня захлестывает чистое, безграничное удовлетворение.

— Прошу прощения, — говорю я Джессике, которая смотрит на нас с выражением, которое можно описать только как смесь зависти и муки. — Кажется, моя жена нехорошо себя чувствует. Мне лучше отвезти ее домой.

— Жена? — повторяет она, и в ее взгляде мгновенно застывают сожаление и горечь поражения.

Я обнимаю Валентину, которая даже не пытается поднять лицо. Чертовски милая. Я уверен, что, как только мы окажемся дома, она заставит меня за это заплатить. Но я просто не мог удержаться.

— Да, — тихо произношу я. — Моя жена.

Она поднимает на меня взгляд, ее лицо раскраснелось, она смущена до невозможности. Я не могу не рассмеяться.

— Ты сама настояла, чтобы я пришел сюда, — напомнил я ей, улыбаясь шире. — А теперь, когда ты тоже… пришла… и озвучила наше предложение, мы можем наконец свернуть этот цирк и отправиться домой, верно? (прим.: игра слов «cum» — кончать и «come» — приходить)

В ее глазах вспыхивает гнев, но я вижу, как уголки ее губ едва заметно подрагивают, сдерживая улыбку.

— Мне очень жаль, — говорит она, поворачиваясь к Джессике. — Мой муж прав. Сегодня я чувствую себя неважно. Если у вас будут дополнительные вопросы по сделке, свяжитесь со мной напрямую, и мы перенесем встречу.

Наконец-то.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закинуть ее на плечо и не утащить домой прямо сейчас. Мне не терпится загнать ее в постель и раз и навсегда развеять все ее сомнения. Один за другим, я заставлю их исчезнуть, пока у нее не останется ни тени сомнения, что она — единственная.

Глава 55

Лука

Я раздраженно выдыхаю, шагая к дому Лексингтона на ночь покера. Черт, как же мне хочется просто остаться дома с женой. Это уже за гранью — раньше я считал эти вечера главным событием месяца. Мне нравилось зависать с братьями, но теперь каждый час, проведенный без Валентины, кажется пустой тратой времени. Пропустить игру я не могу — даже Дион ради этого вернулся из Лондона. Если он смог пересечь полмира, у меня нет оправдания, чтобы не пройти эти гребаные десять минут до дома Лекса.

Я хмурюсь, замечая у входа в дом спорящих Ксавьера и Зейна.

— Этого не могла быть она, — напряженно говорит Зейн.

— Не мог быть кто? — бросаю я.

Они оба резко поднимают на меня глаза. Я приподнимаю бровь. Зейн отводит взгляд, сжимает затылок ладонью. Его перекошенное лицо не предвещает ничего хорошего. Кто, черт возьми, его так выбил?

Я бросаю взгляд на Ксавьера, скрещиваю руки.

— Давай, выкладывай, или я скажу Сиерре, что ты втихаря пробираешься на наши покерные вечера. Как думаешь, что она с этой информацией сделает?

Вариантов масса. Сиерра ненавидит Ксавьера, так что она либо припрется сюда и будет его доставать, либо натравит на него нашу службу безопасности, либо вообще использует знание его местоположения в своих целях — один раз в месяц она будет точно знать, где он. В ее руках это оружие.

Я вообще не понимаю, почему такой человек, как Ксавьер, терпит все это дерьмо. Она его реально мучает. На его месте я бы давно ее упек за решетку за все те номера, что она выкидывает. Наверное, он не делает этого из уважения к нам и той дружбе, что мы с ним выстроили за эти годы.

— Селеста, — говорит он.

И улыбка мгновенно сходит с моего лица.

— Что? — Я перевожу взгляд на Зейна, уже настороженный. Теперь понятно, почему мой обычно сдержанный брат выглядит так, будто у него почва уходит из-под ног.

— Я сказал ей, что заставлю ее заплатить, если она хоть раз появится передо мной, — тихо отвечает он. — Так что ради ее же блага надеюсь, что она держится подальше.

Я киваю, но беспокойство остается. Зейн пытается стряхнуть напряжение и заходит в дом, но одно только упоминание о ней довело его до такого состояния. Надеюсь, она и правда не сунется к нему, но даже я понимаю, что это лишь вопрос времени. Эти двое — как мотылек и пламя, только я не могу разобрать, кто из них кто.

— Где Дион? — спрашиваю я, усаживаясь.

Лексингтон пожимает плечами, наливая мне выпить.

— Сказал, что у него кое-что случилось, так что опоздает. Просил начинать без него.

Я киваю, делаю глоток, оглядывая братьев. Все выглядят довольными, рады собраться вместе. Все, кроме меня и Ареса. Он ловит мой взгляд, ухмыляется и поднимает бокал.

Я чокаюсь с ним.

— Значит, ты меня простил за тот раз, когда я тебя подначивал, а ты заявился сюда в хлам?

Я усмехаюсь, пока Лекс раздает карты.

— Я тебя простил в ту же секунду, когда Валентина согласилась стать моей женой.

Арес смеется.

— Тогда не забудь передать это дальше. Один