Счастье для Хулигана - Настя Мирная

— Не знаю. Но достаточно и того, что отец в курсе. Он явно новости не обрадуется. Но, Диана, — останавливает машину на парковке возле участка и собирает в ладонях мои пальцы, — я не сдамся, даже если весь мир будет против. Я больше ни за что на свете тебя не отпущу. Против всех пойду, если придётся.

— Я пойду с тобой, любимый. Рука об руку. Плечом к плечу. Всегда.

— Знаю, родная. — хрипит, завладевая моими губами, чтобы стереть все неприятные мысли.

Прежде чем выйти из Мерседеса, снимаю обручальное кольцо и надеваю его на цепочку вместе с кулоном. Северов вопросительно смотрит, а потом усмехается.

— Это чтобы Настя не спрашивала или Заебарик?

— Заебарик? — на вопросе ненамеренно голос поднимаю.

— Димарик-Заебарик. — закатывает глаза Хулиган, а я смех сдержать не могу.

— Ревнуешь, Северов?

— До безумия, Дикая.

— Пойдём.

Выпрыгиваю из авто и жду, пока Гора сделает то же самое. Беру его за руку и сплетаю наши пальцы. Прижимаюсь ближе, шагая к парадной. Ловлю вопросительные взгляды сотрудников, здороваюсь с ними, от всей души желаю доброго утра и спокойного дня. Уже у самых дверей поворачиваюсь лицом к Егору, встаю на носочки, обнимаю за шею и с жадностью целую.

— Теперь доволен? — смеюсь ему в рот.

— Ещё нет. — рычит, накрывая мои губы своим жаром.

Весь мир меркнет. Есть только я и он. Так продолжается, пока рядом не раздаётся достаточно громкое покашливание. Отрываюсь от мужских губ и едва под землю не проваливаюсь, замечая всего в метре от нас начальника.

— Доброго утра, Сергей Глебович. — пищу, прижимаясь к Горе, будто внутрь него пробраться пытаюсь.

— Здравствуйте. — протягивает ему руку Северов.

— Ну, утречко, молодёжь. — улыбается одними глазами. — Вы немного скромнее. В конце концов, это государственное учреждение.

— Извините. — шелещу, стараясь деть глаза куда угодно, лишь бы на него не смотреть.

— Да ладно тебе, Дикая. Все мы когда-то с ума сходили от любви. Но прощаю только на первый раз. Чтобы больше такого не повторялось.

— Не повторится. — ровно заверяет Егор.

— Хорошо. До начала рабочего дня семь минут. — напоминает, постукивая пальцем по наручным часам.

— Да, конечно. Я буду вовремя.

— Не сомневаюсь. До встречи, Егор.

— До свидания.

— Божечки, я сквозь землю провалиться готова.

— Не парься, Дикарка. — хмыкает, притягивая меня обратно, но больше не целует. — Зато теперь я уверен, что ни один кобель не будет к тебе яйца подкатывать.

Молчу. Сама же это затеяла, чтобы доказать любимому, что прятать я его ни от кого не собираюсь. Пусть мне и льстит его ревность, но помню, как раньше сама от неё с ума сходила. Отвратительное чувство. Не хочу, чтобы он тоже через это проходил.

— На вечер планы есть? — спрашивает тихо.

— Есть. Очень серьёзные и неотложные.

Мышцы под моими ладонями каменеют. Сердечная мышца парня выбивает нездоровый ритм.

— Какие? И почему я не в теме? — прохладно и зло режет он, а я хохотом захожусь.

— Ты, Егор! Ты — мои планы. А вот что делать будем, не знаю.

Он протяжно выдыхает и кусает за щёку.

— Стерва. Не дразни меня. — дыхание срывается обоюдно. Отодвигаюсь настолько, чтобы не касаться его всем телом. — Может, в кафе, а потом в кино? Или просто погуляем?

Подрываю на него глаза.

— А может, на пляж?

— На ночь глядя? — отбивает моими же словами, а я только улыбаться и могу.

— На несколько часиков. Ну, пожа-алуйста. Давай съездим на залив. Хотя бы просто на пляже посидим.

Егор сдаётся сразу, стоит мне только в придачу к жалобному голоску ещё и умоляющие глаза сделать.

— Окей. Организую. Купальник у тебя где лежит? — на мой вопросительный взгляд даёт логические пояснения. — Сразу привезу, чтобы не кататься туда-сюда. На месте переоденешься.

— Договорились. Всё, любимый, побежала работать. — быстро целую его и уже вдогонку слышу его "люблю тебя". Повернувшись, шагаю задом наперёд и кричу: — Аномально!

До кабинета чуть ли не вприпрыжку добираюсь. От радости летать готова, но приходится быть взрослой и серьёзной. Не могу себе позволить вести себя как влюблённая малолетка.

Удивительно, но Дима опять не появляется. А я слишком зациклена на собственном счастье, чтобы думать ещё и о нём.

Принимаю двух пациентов: мужчину, чью жену насмерть сбила машина, и спецназовца, восстанавливающегося на службе после тяжёлого ранения. С обоими беседы даются очень сложно. Их слова, эмоции, взгляды, чувства — через себя пропускаю. Только так можно понять человека и решить, какой совет дать и как себя с ним вести. Поскольку я не частный психолог и оплата у меня не почасовая, занимаюсь ими до обеда. Времени выбежать в кафе и что-то перехватить нет, так как приходится ещё и с кучей бумаг и записей повозиться. Глушу голод горячим чаем и конфетами. Удивляюсь, что и Северова не заглядывает. Я бы и заскочила к ней, но время поджимает. Работы слишком много, чтобы на что-то отвлекаться.

Егор пишет несколько раз. Спрашивает, какой корм давать Хомке, отчитывается, что щенок выгулян, накормлен и выглажен. На этом сообщении мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку, так как у меня как раз был пациент. Пишет, что отогнал мою машину на сервис, но ремонт займёт больше времени из-за того, что надо заказывать какие-то там запчасти. Я не особо расстраиваюсь, есть повод ездить на Кавасаки. Устала уже быть солидной дамой. Хочу как в восемнадцать — вперёд на всех парах.

От недосыпа и постоянной писанины глаза горят и чешутся. Закапываю капли и надеваю очки. В этом виде меня и застаёт старший брат, позвонивший по видео звонку. Беру телефон и, отвечая на звонок, поднимаюсь из-за стола.

— Привет, братишка. А что это ты в понедельник звонишь, а не на выходных? — улыбаюсь, вытягивая руку дальше, чтобы всё лицо поместилось в камере.

Брат кашляет и растирает красные глаза.

— Болеем, сестрёнка. Все. Мирон постоянно плачет, Пашка хнычет. Ты сама не набрала, а я переживаю. Ты там как?