Что скрывается за чертополохом - Саманта Янг

ласкающие движения его пальцев переместились чуть выше, поперек ребер. Мои груди покрылись мурашками и отяжелели, отчаянно нуждаясь в его руках, его губах.

— Уокер…

Вытащив руки из-под моего свитера, он взялся за пояс моих джинсов. Выражение его лица было решительным и сексуальным, пока наши взгляды оставались прикованы друг к другу. А потом он стал медленно стягивать джинсы с моих бедер. Уокер опускался вместе с ними, оказавшись на корточках. Я ощутила его горячее дыхание сквозь тонкое кружево трусиков и содрогнулась от желания. Опираясь о его сильное плечо, я поднимала ноги по очереди, чтобы он мог расстегнуть молнию на моих сапогах и стянуть джинсы.

Понимание пришло, когда Уокер обвил своими широкими ладонями мои икры и, глядя мне в глаза, погладил их сзади. Он не торопился. Смаковал. Любил меня.

Он занимался со мной любовью.

Сильный спазм внизу живота привел к еще большему приливу влаги, намочившему ткань трусиков. Взгляд Уокера опустился к ним. Его ладони поднялись выше, погладив бедра. Скользя большими пальцами по их внутренней стороне, он потребовал:

— Раздвинь ноги.

Возбуждение вызвало очередной спазм внизу живота, и я выполнила его приказ. Он нежно отодвинул ластовицу трусиков, и я ахнула, когда два толстых пальца легко скользнули внутрь.

— Ох, черт, — простонал он и уткнулся лбом в мое правое бедро. — Как же я скучал по твоему жару.

Я вспыхнула от желания, вызванного его сексуальными словами.

— А я скучала по тебе внутри меня.

Уокер встретился со мной пылающим взглядом, в его глазах отразилось все, что он собирался со мной сделать. Я вздрогнула от отчаянной потребности, но держалась, пока он стягивал клочок кружева с моих ног. Дрожа, я вышла из трусиков. А затем Уокер закинул мою правую ногу себе на плечо, и я оперлась на его противоположное плечо для равновесия, снова и снова шепча «да». Он издавал гортанные звуки желания, намеренно потираясь бородой о внутреннюю часть моего бедра. Он знал, какой эффект это на меня оказывало.

— Блядь, да, блядь, — захныкала я.

Я кожей почувствовала его улыбку за секунды до того, как его язык коснулся клитора.

Захлестнувшее удовольствие заставило меня выгнуться навстречу его рту. Его пальцы впились мне в бедро, и во мне завибрировал его стон. Он сильно сосал клитор, а я тяжело дышала, пока глубоко внутри росло прекрасное напряжение. Его язык обвел наэлектризованный комочек нервов, а затем скользнул вниз, порочно и ненасытно облизывая меня, прежде чем протолкнуться внутрь.

— Уокер! — вскрикнула я, прижимаясь к его рту, и поднимаясь все выше и выше к вершине блаженства.

Почувствовав мое отчаяние, Уокер вернулся к клитору и вонзил в меня два пальца.

Ощущение поразило взрывом огненных покалываний в пояснице и ярких звезд в глазах, когда я вздрогнула у рта Уокера от пронзившего меня восхитительного освобождения.

Он осторожно опустил мою дрожащую ногу, и я покачнулась, когда он встал. Вместо того чтобы млеть от удовлетворения, мое тело гудело от жажды. Словно я все еще стояла на пороге оргазма.

Переполненная возбуждением, я встретилась взглядом с Уокером. В его глазах пылал огонь, челюсти были сжаты от свирепого голода и любви.

Уокер любил меня.

Я подняла руки вверх, чтобы помочь ему снять с меня свитер.

Моя грудь вздымалась от затрудненного возбужденного дыхания, когда Уокер бросил свитер на пол и опустил ладони мне на плечи. Его глаза проследили за кончиками пальцев, которые сначала переместились к шраму. Он нежно поцеловал зажившее пулевое ранение, закрыв глаза, словно от боли. И в тот момент я знала, что он чувствовал, потому что испытывала то же самое всякий раз, когда касалась его шрамов.

Страх, потому что эта метка напоминала о том, что я могла умереть, и облегчение, потому что я выжила.

Он открыл глаза, снова следя за своими руками, которые с мучительной медлительностью двигались по моей ключице и спускались к груди.

Уокер нежно обхватил мое лицо ладонями и поцеловал так глубоко, что я почувствовала собственный вкус. Но эти поцелуи были не такими, как раньше. В них не ощущалась тоска по потерянному времени. Они были медленными, сексуальными и наполнены нежным благоговением, от которого на глазах выступали слезы. Уокер любил меня. Я чувствовала это в его поцелуе. Сжав руками его бицепсы, ощущая его силу, его любовь, я не знала, чего хочу больше: чтобы он оказался внутри меня или рухнуть в его объятия и заплакать от абсолютного счастья.

Не прерывая поцелуя, Уокер ласкал меня легкими поглаживаниями. Заново изучал каждый мой дюйм — мои ребра, мою талию, мой живот — будто мы провели в разлуке годы, а не несколько дней. Его ладони скользнули к моей заднице, поцелуй стал более глубоким и жадным, и он привлек меня к своей эрекции. Я чувствовала в нем внутреннюю борьбу, когда его язык ласкал мой глубокими влажными движениями. Он был полон решимости не торопиться, но другая его часть хотела трахать меня, пока я не закричу.

Когда я провела ладонями по его предплечьям, это прикосновение, казалось, успокоило его и сделало поцелуй нежнее. Он прикусил мою нижнюю губу, а затем отстранился, но только для того, чтобы посмотреть мне в глаза. Его руки скользнули вверх по моей спине к застежке лифчика. Он расстегнул ее, затем спустил бретельки по рукам, и он упал на пол. Его взгляд медленно оторвался от моих глаз, и я вздрогнула от аквамаринового блеска из-под его полуопущенных век. Хватка на моих предплечьях усилилась, пока Уокер наслаждался видом моей обнаженной груди. Под его взглядом соски затвердели, нуждаясь в прикосновении его рта.

— По ним я тоже скучал, — пробормотал он, накрывая груди ладонями.

Я застонала и выгнулась к его прикосновению. Низ живота охватили волны желания, когда он играл с моими грудями, мял и массировал их, поглаживал и щипал соски. Все это время его взгляд метался между моим лицом и моей грудью. Я толкнулась в его прикосновение, бормоча признание в любви.

Едва слова сорвались с моего языка, как его рот обрушился на мои губы. Этот поцелуй был грубым, жестким, отчаянным, наполнившим меня его стоном, когда Уокер сжал мои соски между указательными и большими пальцами. Я ахнула, и его довольный рык заставил меня вспыхнуть от удовольствия. Я была готова. Почувствовав под руками ткань его рубашки, сжала ее в кулаки и прервала поцелуй.

— Раздевайся. Немедленно.

Губы Уокера дернулись, но он выполнил мою просьбу. Быстро расстегнул рубашку и швырнул ее за спину, а затем занялся брюками и ботинками. Мышцы его груди, рук