Мерил Сойер - Мужчина на одну ночь

Но Клер мечтала не только об успешном бизнесе и даже не столько о нем, сколько о доме и семье. Она знала, что, как бы ни процветал ее бизнес, какую бы радость она ни «испытывала, занимаясь любимым делом, но без настоящей, крепкой семьи ей никогда не быть по-настоящему счастливой. Пусть отец ни в грош не ставит Зака, презирает его и не желает ничего слышать о нем, но разве отец должен решать, с кем ей быть счастливой, а с кем нет?

Зак пошевелился во сне и, что-то пробормотав, притянул ее к себе. «Как приятно чувствовать себя желанной!» – с улыбкой подумала Клер и предалась мечтам, стараясь не вспоминать об отце и своих сомнениях.

Зак открыл глаза и не сразу понял, где находится и почему его преследует этот ужасный, сладковатый запах цветов. Внезапно сон как рукой сняло. Ароматерапия! Черт побери, он теперь благоухает, как букет цветов! И зачем он позволил Клер затащить его в эту дурацкую ванну?!

Впрочем, Клер была так нежна с ним, что он просто не смог отказать ей. Даже непонятно, что с ней произошло, почему она так внезапно изменилась? А может, ему все это приснилось? Зак резко повернул голову и увидел, что Клер не спит.

– Клер, – прошептал он, – кажется, я заснул? Почему ты не разбудила меня?

– Тебе нужно было хоть немного поспать. Ты едва держался на ногах от усталости.

С этими словами она поцеловала его, и Зак от изумления лишился дара речи. С ней действительно произошли поразительные перемены! Еще позавчера она затеяла с ним то ли игру, то ли борьбу, и получилось, что он едва ли не силой овладел ею. А сегодня она с ним так нежна, так заботлива…

Ему внезапно стеснило грудь. Зак не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал подобное радостное волнение. Он попытался разобраться в своих чувствах и понять, что с ним происходит.

До Клер у него было много женщин, которые, наверное, были бы не прочь завести с ним серьезный роман, но ни одна из них не смогла покорить его сердце. Их любовь почему-то тяготила его, и он без сожаления расставался с ними.

На свете была только одна женщина, о которой он мечтал, – Клер.

Перед тем, как проснуться, Зак видел замечательный сон. Ему приснилось, будто его голова покоится у нее на груди, она с любовью смотрит на него и перебирает его волосы, ее прикосновения нежны и ласковы.

А может, это был не сон? Ему хотелось в это верить. Он мечтал избавиться от одиночества, хотел быть любимым и знать, что он кому-то дорог.

Зак всегда чувствовал себя одиноким. Отец и мать, занятые своими проблемами, не находили времени, чтобы просто побеседовать с сыном, не говоря уже о том, чтобы понять его. Ему не хватало родительской любви, которой щедро были оделены дети, живущие с ним по соседству. Он рано повзрослел и стал дерзким, самоуверенным парнем, который привык полагаться только на собственные силы.

– Зак, я вот тут думаю… – Клер смущенно запнулась и принялась выводить пальцем какой-то непонятный узор у него на груди. – Я хочу тебя спросить…

– Что ты хочешь узнать?

Клер приподнялась на локте и, положив подбородок ему на плечо, устремила на него пытливый взгляд.

– В городе говорят, что Макса хватил удар, когда он с Ванессой и Сетом втроем занимались любовью.

Зак неопределенно пожал плечами. Он нашел в доме Бессинджера улики, наводившие на подобную мысль, но пока шло расследование, это была секретная информация.

– Меня не интересуют детали, – поспешила уточнить Клер. – Просто раньше я наивно считала, что групповой секс – большая редкость, какое-то ужасное извращение. А оказывается, самые обыкновенные люди, которых я знаю много лет… Нет, у меня это в голове не укладывается.

Зак усмехнулся.

– Полагаю, что Бессинджер называл это не извращением, а скажем… сексуальными фантазиями.

– Наверное, ты прав. Скажи, а у тебя когда-нибудь бывают сексуальные фантазии? То есть, разумеется, не такие, как у Макса, а просто… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

Зак устремил взгляд на дрожащее пламя свечи, отражающееся в зеркале. Естественно, они у него были, но поделиться своими сокровенными желаниями с Клер? Не мог же он признаться ей в том, что сейчас, например, хочет, чтобы она была ведущей в любовной игре. Заку почему-то казалось, что он распишется в своей слабости, если скажет об этом.

– У каждого, наверное, есть такие фантазии. Разве у тебя их нет? Вот скажи, чего бы тебе сейчас хотелось?

Зак был уверен, что она не станет отвечать на этот вопрос и ему, как обычно, придется вытягивать из нее слова, но он ошибся. Клер, не задумываясь, произнесла:

– Я хочу заняться с тобой любовью! – Она подняла голову и ткнула пальцем ему в грудь. – Только сегодня ты должен мне проиграть. Вчера тебе удалось взять надо мной верх, но теперь моя очередь быть победительницей. Вот увидишь, я подарю тебе удивительную ночь!

– Так это и есть твое тайное сексуальное желание? – с иронией воскликнул он. – Для меня это слишком крутой секс! А впрочем, согласен. Только пообещай, что не будешь привязывать меня к кровати, я этого просто не вынесу.

Последнюю фразу он произнес с какой-то странной интонацией, и Клер удивленно взглянула на него. Он шутил, но глаза его не смеялись.

– Конечно, не буду. Почему ты вдруг подумал об этом?

Зак смутился. После одного случая, который произошел с ним в детстве, он чувствовал страх перед тем, что однажды окажется связанным и станет абсолютно беспомощным. Он не хотел говорить об этом, но сегодня между ними, похоже, начали устанавливаться какие-то новые, доверительные отношения. Зак сам не заметил, как начал рассказывать:

– Это случилось, когда я был совсем маленьким. Однажды мать отправилась в город за покупками, а меня оставила дома. Но в то бремя от меня уже можно было ждать любых неприятностей. Случалось, что я, оставшись один, выбирался из фургона и ввязывался во всякие истории. Чтобы я не удрал и на этот раз, она вывела меня наружу и привязала к прицепу.

Зак внезапно замолчал, увидев сочувствие в глазах Клер. Черт, случилось то, чего он и боялся: она жалеет его! В одно мгновение у него пропало желание продолжать рассказ, поскольку он всегда считал, что жалость унижает человека.

– Прошу тебя, продолжай.

– Дело было летом, – неохотно произнес Зак, – в тот день стояла страшная жара. Сначала я услышал, как в кустах что-то зашуршало, а затем увидел змею с ромбовидным рисунком на спине. Это была гремучая змея, которая выползла из своей норы, чтобы погреться на солнце. Она устроилась на большом камне в двух метрах от меня. Отец говорил, что в подобных случаях надо замереть на месте, не делать никаких резких движений, и я старался не шевелиться. Я стоял, обливаясь холодным потом, часа три. У меня затекли ноги, руки, начала болеть спина, но, к счастью, в тот день отец вернулся рано. Он схватил ружье и пристрелил змею, а затем освободил меня. Я не плакал, хотя натерпелся такого страха, что напустил в штаны. Потом я целую неделю молчал – просто не мог говорить. Все мои мысли были только о том, что смерть находилась в двух шагах от меня, а я был не в силах что-либо изменить…