Джудит Гулд - Чертовски богат

– О Господи, все идет и идет.

– И не говори. Закрыты школы и аэропорты.

– А что с аукционом? – Зандра задернула штору и повернулась к Кензи.

– А что с ним сделается? Все как обычно, – вздохнула Кензи.

– Быть того не может!

– Еще как может. Знаешь, как говорят, матч состоится при любой погоде.

– Да, понимаю, но все-таки... – Зандра протянула руку к окну. – Даже в такой снегопад?

– Боюсь, что да. За все то время, что я работаю в «Бергли», торги не отменили ни разу.

В кухне что-то щелкнуло. Кофе готов.

Кензи вышла и тут же вернулась с двумя дымящимися чашками.

– Держи.

Зандра обхватила чашку обеими ладонями, подула и, осторожно глотнув, подняла голову.

– Право, дорогая, будь хоть капля здравого смысла у наших начальников, они перенесли бы торги. Как люди доберутся до «Бергли»?

Зазвонил телефон.

Кензи посмотрела на каминные часы – только без четверти семь.

– И кому это не спится? – пробурчала Зандра.

– Сейчас узнаем, – бросила Кензи. – Да?

– Кензи?

– Это ты, Арнольд? Только не говори, что застрял по пути и...

– Нет, нет, я на работе. Решил переночевать здесь, а то и впрямь не доберешься. Знаешь что, давайте-ка с Зандрой сюда, да поживее.

– А в чем дело?

– Дым коромыслом. Сама увидишь.

И он повесил трубку.

Кензи сдвинула брови. Что там случилось, Бог знает, но явно что-то серьезное. Арнольд не из тех, что попусту гонит волну.

– Одевайся, – бросила она Зандре. – На прически-макияжи времени нет. По дороге приведем себя в божеский вид.

Через пять минут они уже были на улице.

– Ничего себе! – воскликнула Зандра и растерянно огляделась.

Арнольд, взъерошенный, с расстегнутым воротником и засученными до локтя рукавами рубахи, яростно нажимал на телефонные кнопки.

– Одну минуту, мэм, сейчас с вами поговорят... – Он поднял голову и, увидев Кензи и Зандру, нетерпеливо махнул рукой – мол, чего ждете, садитесь на свои места.

Кензи вопросительно посмотрела на него и поспешно скинула пальто.

– Да, мэм, – продолжал говорить с кем-то по телефону Арнольд. – Да-да. Все понятно. – В изнеможении он закатил глаза. – Еще совсем чуть-чуть, буквально полминуты, и все. Честное...

Зазвонил еще один телефон.

– «Бергли», старые мастера, одну минуту, – одним духом выпалил Арнольд и, отложив трубку, глубоко вздохнул и откинулся на стуле. – У-ух, – шумно выдохнул он, – как же я рад, что вы появились так быстро!

– Лучше объясни, что тут происходит, – бросила Кензи.

– Да, видишь, телефоны надрываются. Словно с цепи сорвались. Заявки сыплются со всех сторон. О факсах уж и не говорю, вон, целая гора выросла.

Кензи скосила взгляд. Действительно, не только на столе, но и на полу валялись экземпляры заполненных заявок.

Она вновь повернулась к Арнольду.

– Выходит, говоря «кавардак», ты имел в виду, что на нас обрушилась лавина заявок?

– Вот именно.

«Ничего себе, – подумала Кензи, – интересно дело поворачивается». Она разом повеселела.

– Но с чего бы это вдруг? Ничего не понимаю.

– Думаешь, я понимаю? Могу лишь предположить, что те, кто сейчас не может вырваться из дома или гостиницы, или еще бог весть откуда, листают от нечего делать наши каталоги. Ну а дальше – все ясно.

Раздался очередной телефонный звонок.

– Вот черт! – Арнольд потянулся к трубке, но в последний момент отдернул руку. – Ладно, кто бы это ни был, пусть пообщается с автоответчиком.

– Это не выход. – Оценив ситуацию, Кензи решила взять дело в свои руки. – Слушайте-ка, ребятки. У тебя, Арнольд, вообще голоса не осталось, так что самое время немного помолчать.

– Отличная мысль!

– Ну так и забудь на время про телефоны, да и про факс тоже. Лучше заведи все эти заявки в компьютер, да поскорее. Но сначала позвони, пусть принесут кофе.

– Слушаюсь, босс.

– Так, а ты, Зандра, до половины десятого оставайся на телефонах. Я тоже. А потом возьмем в помощь трех первых попавшихся, кто придет на работу пораньше, и наплевать мне, из каких они отделов.

– Эй, – вспомнил вдруг Арнольд, – ответь-ка для начала по третьей линии, бедняга уже заждалась.

– Да, слушаю вас, – взялась за дело Зандра, – извините, что так долго заставила ждать. Спасибо, что не бросили трубку...

– Отдел старых мастеров, чем могу быть полезна? – это уже Кензи отвечала по шестой.

Обвал звонков продолжался еще часа два. Но теперь их было трое, и работали они, как хорошо отлаженный механизм.

В кабинете только и звучало:

– Лот 21, де Хамильтон, девять тысяч. Так и рассчитывали.

– Лот 160, Гуарди, четыре с половиной миллиона. Так и рассчитывали.

– 208, Хендрик Майер, двадцать тысяч. Чуть меньше.

– 74, Ринакер, двести пятьдесят тысяч. Больше.

Голова шла кругом. Ничего подобного Кензи раньше не испытывала. Впервые за последние три дня у нее возникла надежда, и даже больше, чем надежда.

Вот бы и дальше так, молча взмолилась она.

До девяти часов ее молитвы явно достигали ушей Господа.

Но потом произошел какой-то сбой.

– Кензи, боюсь, у нас большие неприятности, – раздался голос Зандры. – Ответь по седьмой.

Кензи прикрыла ладонью мембрану и спросила:

– А кто там?

– Бэмби.

– Да, вот уж от кого не жди хороших новостей. Ладно, – вздохнула она, – сейчас возьму трубку, вот только с клиентом договорю.

Бэмби нетерпеливо поглядывала в окно, за которым метались миллионы снежинок. В них утонул весь город, кроме двух возвышающихся неподалеку небоскребов, выглядевших сейчас какими-то скелетами-призраками. В другое время она бы нафантазировала целую историю о принцессе, заточенной в одну из этих башен.

Но нынче утром действительность в виде обнаженного мускулистого мужчины исключала необходимость в сказках. Именно поэтому Бэмби не терпелось побыстрее закончить разговор.

И чего это там Кензи копается, целый день ее, что ли, ждать?

– Ну же, ну! – Бэмби раздраженно побарабанила гладко отполированными ногтями по мембране.

– Да, малыш, да, мне и самому не терпится.

Заскрипел матрас, и к ее спине прижался мужчина, с которым она познакомилась только накануне вечером.

Чувствуя, как ее все сильнее охватывает желание, Бэмби вздрогнула.

Они встретились на какой-то вечеринке, и это знакомство продолжилось в ее новой квартире. Подумать только, сам Лекс Багг, известный психотерапевт! Тот самый, по кому она с ума сходила с самого детства, что и неудивительно, ведь он так чудесно изображал радуги, луны, звезды, облака.

И вот он здесь, и на нем ничего нет, разве только цепочка на шее.

«А я черт знает чем занимаюсь!»

Наконец в трубке послышался голос Кензи: