Кэтрин Эллиот - Женатый мужчина

Страх проник в каждую клеточку моего тела.

– Ты даже не представляешь, – прохрипела я. – Иногда самые странные увлечения вдруг оказываются в одной койке. – Я чуть в обморок не упала, сморозив такое. «В одной койке!!! И как я додумалась такое сказать? Вот ужас! Но Мимси снова заговорила, явно восхищаясь моей блистательной карьерой.

– Но это же замечательно. И как ты сочетаешь эти два занятия? Одну неделю одно, другую – другое? Хаотично как-то. Или они как-то связаны между собой?

Я замолкла. Ну да, может, они и связаны. И может, если я еще помолчу, она сама догадается как. Похоже, у нее есть все ответы. Ведь если я попытаюсь объяснить и у меня ничего не получится, если я не смогу придумать разумное оправдание тому, как именно я умудряюсь совмещать работу в телерадиокомпании и аукционном зале, и если она заподозрит, что на самом деле я попросту развлекаюсь с ее мужем, что она тогда со мной сделает? Есть ли вероятность, к примеру, что она трахнет меня по голове вон той хрустальной вазой? И для верности размозжит мне черепушку готическим подсвечником? Принесет меня в жертву Всевышнему на ложе из амариллисов?

– Ты имеешь в виду, что животные и антиквариат как-то связаны? – невпопад переспросила я, хватая пучок зелени и принимаясь деловито расставлять его в вазе.

– Да. Я просто не могу представить…

– О! «Антиквариат на колесах!» – Я выронила папоротник.

– Что?

– Ну, знаешь, антикварные животные, – с облегчением выпалила я, пытаясь сделать вид, что эта мысль пришла мне в голову не только что. – Ха! Извини, я думала, ты знаешь. Видишь ли, когда ведущие шоу «Антиквариат на колесах» натыкаются на какого-нибудь китайского льва династии Мин или там, не знаю, тибетского свинцового коня четырнадцатого века, они приходят ко мне за советом.

– Что, правда? Ничего себе. А мне всегда казалось, что эти ведущие сами разбираются в антиквариате. Хочешь сказать, они просто повторяют то, что ты им сказала?

– Ну, иногда, – смущенно проговорила я, утыкаясь лицом в папоротник.

– Но… минуточку. При чем тут Чарли? Антиквариат для него слишком тяжелая тема, и про зверей он ни разу не писал. Он говорит, что актеры его за это ненавидят и терпеть не могут с ним работать.

– Да, – тут мне стало совсем худо. – Да уж, могу представить. Такое никому не понравится. – Я облизнула губы и сглотнула слюну. – Да, Чарли работает со мной, потому что… – Мне самой было интересно послушать свой голос: я прямо-таки изумлялась собственной наглости. – Потому что, ну…

– Я знаю! – Эллен вдруг схватила меня за руку. – Это доисторические животные, да? Динозавры?

Я вытаращилась на нее. Динозавры тут, конечно, ни при чем, но ничего лучше я придумать не могла.

Мимси расхохоталась:

– Ох, Эллен, не говори глупости!

– Нет-нет, – поспешно вмешалась я, – это вовсе не глупости. Но дело в том, что я пока не могу ничего разглашать. Не могу болтать. – Какая удобная фраза. Ну почему я раньше до нее не додумалась? Я заговорщически постучала по кончику носа. Он был весь мокрый. – Понимаешь, это тайна. Проект на ранней стадии.

– Круто! Неужели папа пишет сценарий для фильма вроде «Парка юрского периода»? С динозаврами? Мам, это же сценарий для Голливуда, мы разбогатеем!

– Как странно, – Мимси сдвинула брови. – Он ничего мне не говорил.

– Я же сказала, это все… ну, понимаешь. В тайне пока.

– И какие они будут? – настойчиво спросила Эллен.

– Что?

– Какие динозавры?

Я посмотрела на эту любознательную девочку. Конечно, я была ей благодарна за то, что она помогла мне выкрутиться из тупиковой ситуации, но именно сейчас я желала ей смерти. Более того, меня так и подмывало взять подсвечник и прикончить ее своими руками. И еще я начала понимать, почему Чарли так стремился смыться подальше от этой любопытной парочки с их навязчивыми вопросами, от этих инквизиторов, которым хотелось получить сведения о каждом человеческом шаге. Я вспомнила, как мы с Беном и Максом ходили в Музей национальной истории. Надо было повнимательнее рассмотреть динозавров.

– Да самые обычные, – невозмутимо проговорила я, – по крайней мере, для такого проекта. Ну, там… хм-м… тиранозавры, стратозавры…

– Стратозавры? Нет таких! Может, стегозавры? – изумленно проговорила Эллен.

– Возможно, – коротко согласилась я.

– А вы эксперт? Вы можете их различать?

– Ну…

– Как вы их различаете? – Ее очки сверкнули.

– По костям, – наконец прошипела я сквозь сжатые зубы, заметив рядом гробницу, в которой, несомненно, их было навалом. – У нас есть кости. А как бы еще мы это делали? – спросила я, просверлив ее испепеляющим и, пожалуй, слишком уж злобным взглядом – при матери-то.

Они замолчали, усваивая всю эту информацию. Наконец-то мне удалось их заткнуть длительным перечислением моих карьерных успехов, и теперь они представляли себе всякие картины. Например, как я на четвереньках, словно головоломку, складываю кости динозавров в единый скелет в свободное от программы «Антиквариат на колесах» время, а может, даже в обеденный перерыв на съемках «Ветеринарного патруля». Или у Кита, или в студии Би-би-си – все эти варианты, несомненно, сейчас крутились у них в голове, окончательно сбивая их с толку. Так-так, левая малоберцовая кость… это у нас, наверное, трицератопс… о, Хью, извини, ты хочешь, чтобы я оценила стоимость этой фарфоровой собачки восемнадцатого века?

– Боже, Люси, какая же у тебя интересная жизнь, – наконец произнесла Мимси. Судя по всему, она была поражена до глубины души.

– Да, наверное, – устало кивнула я. – Так. По обе стороны алтаря поставим по две большие вазы, ладно? – Я схватила одну и хотела убежать. Сердце бешено билось. Мне еще повезло, выкрутилась.

– Люси? – вдруг проговорила Эллен. – А папа вас Лаурой называл.

Я так и остолбенела с вазой в руках. В церкви повисла зловещая тишина. Отвратительная, тошнотворная тишина, нарушаемая только карканьем ворон в ветвях старых тисов на улице, ворон, которые летали над могильными камнями и звали друг друга, проносясь по лазурно-голубому небу. Наконец Мимси заговорила. Я не осмелилась посмотреть ей в лицо. Я могла лишь разглядывать узор на хрустальной вазе. Но мне почему-то казалось, что она побледнела.

– Эллен, подожди меня в соседней комнате, ладно? – тихо произнесла она. – Там после занятий в воскресной школе остались книжки и цветные карандаши. Я скоро приду.

Девочка молча повиновалась, видимо, почувствовав в голосе матери серьезные нотки. Может, она даже поняла, в чем дело. Надеюсь, что все же не поняла. Я поставила вазу на стол и посмотрела на толстые высокие стебли. Перед глазами вдруг закружились звездочки. Эллен зашаркала прочь из комнаты в полной тишине. Хлопнула дверь, и откуда-то сверху раздался голос.