Дженнифер Холл - Звездное качество

— Ты безумна, совершенно безумна, — твердил он, — безумна, как взбесившаяся лиса.

При этих словах Габриэль послала Харрисону воздушный поцелуй.

Он оторвался от стула.

— Но я остановлю тебя, Габриэль. Клянусь богом, я это сделаю!

Он пулей вылетел из ресторана.

Через некоторое время после ухода Келли, Дэниэл и Ванесса тоже покинули Поло Лонг. Дэниэла мучил один вопрос, который он не хотел обсуждать в ресторане, и сейчас обрушил его на Ванессу.

— Почему ты решила, что сегодня день рождения Келли? Почему именно сегодняшнее число врезалось тебе в память?

— Это очень просто. Когда Диана была беременна Келли, меня бросил Нейл Бакстер, мой второй муж. И пока у меня не случился выкидыш, мы с Дианой наблюдались у одного и того же врача-акушера.

— Ну, а что с датой? — настойчиво спросил Дэниэл. Ванесса возмутилась:

— В конце концов, дай мне возможность рассказать тебе всю историю! Однажды мы вместе ожидали в приемной, как и обычно обмениваясь колкостями друг с другом. И медицинская сестра, стараясь несколько сгладить напряженную ситуацию, спросила, когда мы собираемся рожать. Оказалось, что мы должны были рожать с Дианой одновременно. Поэтому-то я и подумала, что у Келли сегодня день рождения. Я, конечно, могла ошибиться в числах месяца, но уж никак не в самом месяце, тем более, не на три месяца, — она внимательно посмотрела на Дэниэл а. — А какое это имеет значение?

— Имеет, — пробормотал он, задыхаясь от волнения. — Я не поверил ему тогда, подумал, что он пьян и не знает, что говорит, но теперь это приобретает огромное значение! Как я мог быть таким глупцом?

— Не поверил — кому?

— Эдаму, — рассеянно ответил Дэниэл.

— Эдаму Стодарту? — Ванесса никак не могла понять, в чем дело. — А какое отношение это имеет к нему?

— Ты помнишь имя врача-акушера, к которому вы обращались с Дианой? Ванесса наморщила лоб.

— Кажется, его звали Манунг. Да, кажется, так. Но ты не ответил на мой вопрос. Какое отношение имеет к этому Эдам Стодарт?

Дэниэл снова не обратил внимания на ее вопрос.

— Он был молод, стар?

— Кто?

— Врач-акушер?

— Преклонного возраста. Дэниэл, что происходит?

— Просто догадка, — признался он. — Не более, возможно, попозже мне понадобится твоя помощь. Ванесса взвыла от нетерпения.

— И ты не собираешься мне ничего сказать? Это что-нибудь пикантное?

— Взрыв бомбы. Если я окажусь прав, то царствованию Дианы в этом городе придет конец.

Харрисон сел в машину и включил зажигание.

«Они обе заплатят», — мстительно думал он. Каждая. Он не позволит им так уйти. Габриэль и Грейс — две отравы. Он не допустит, чтобы с ним играли, распоряжались его жизнью, не позволит, чтобы они могли в любой момент разрушить его будущее.

Он сделает это первым по отношению к ним.

Ничто не остановит его. Он пойдет на что угодно, чтобы остановить их. На все.

Даже на убийство.

Меньше всего Дэниэлу хотелось видеть человека, стоявшего у его двери.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он, не приглашая его войти.

— Дэни, разве так приветствуют старых друзей? — бранился Джейм. — Я пришел посмотреть, как ты поживаешь без меня.

Дэниэл сдержанно сказал:

— Ты прекрасно знаешь мой ответ.

— Ты даже не скучаешь без меня? Я разочарован.

— Чего ты хочешь, Джейм? У меня нет времени на твои игры.

Джейм зло ухмыльнулся Дэниэлу, дотрагиваясь до своего паха.

— Тебе это нравилось, — хриплым голосом проговорил он, расстегивая молнию у Дэниэла. — Почему бы нам этим не заняться? В память о былом?

Дэниэл убрал руку Джейма, прежде чем тот смог просунуть ее в его брюки.

— Я хочу, чтобы ты ушел.

— Должно быть, итальянец тебя осчастливил, раньше ты никогда не упускал возможности потрахаться.

— Я изменился. Джейм высокомерно поднял бровь и расхохотался.

— А я не изменился. Те крохи-чаевые, которые ты мне бросил, были неплохими, но, Дэни, прости мне эту фразу, однако этой собаке нужна кость побольше.

Дэниэл начинал закипать. Когда он увидит эту пиявку в последний раз?

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он, стараясь говорить сдержанно.

— Только любезности. Не будь таким нервным. Билли Коттер твой друг, будет заниматься постановкой на «Тринити». Я слышал, что Марк Бауэр приступает к новому сценарию, и хочу, чтобы мне дали роль.

— В добрый путь. Джейм вздохнул.

— Мне не нужны твои пожелания. Я учился в той школе, где верят, что каждый — хозяин своей удачи. Так как Билли Коттер баловался мальчиками, я хочу, чтобы ты позвонил этой старой королеве. Скажи ему, что я готов придти на личное прослушивание. Все остальное — мое дело…

— Я этого не сделаю, — не колеблясь, ответил Дэниэл. — Ни за, что.

— Нет, сделаешь, Дэни, иначе твой старый закрытый колодец откроется и все увидят очень неприятную картину. Это называется «предать гласности», и я думаю, ты знаешь, что это такое.

— Ты негодяй!

— Я думаю позвонить Микеланджело Сигнориле. Помнишь его? Он был редактором журнала «Аутуик». Уверен, что этот материал пойдет. Затем свяжусь с бульварными газетами и ТВ программами.

Геральдо это понравится! А после этого ком покатится сам. Вот будет забава.

— Ты презренный человек!

Джейм самодовольно улыбнулся.

— Да, я такой. Теперь ты собираешься позвонить Биллу Коттеру?

— А что, у меня еще есть выбор? — Дэниэл знал, что другого выхода нет. После всех этих лет слишком поздно все предавать гласности. Он привык к такой жизни, и ему не хотелось с этим расставаться.

— Дэни, никто не собирается загонять тебя в угол, кроме тебя самого, ухмыльнулся коварно Джейм.

Дэниэл молча стоял, не в состоянии отрицать его слова. Именно это и было самым досадным.

Глава двадцать восьмая

— Проснись, милая.

Лаура сразу же подскочила, услышав у себя над ухом голос Нико. Крепко вцепившись в простыни, она со страхом смотрела на своего мучителя, наклонившегося над ней.

— Я получу утренний поцелуй?

Лаура подставила ему губы, не посмев отказать, зная, что если откажет, то будет наказана. За последние несколько недель она снова привыкла к его требованиям: он часто и больно ее хлопал, выкручивал руки, подвергал диким вспышкам гнева, когда она недостаточно быстро реагировала на его требования или отвечала не то, что ему хотелось бы услышать.

— Приоткрой, — приказал он, просовывая свой язык в ее рот, больно хватая за голову и укладывая на подушку.