Джанет Дейли - Неотразимый бродяга

Вздохнув, Диана отправилась с Библией в руках на кухню, где в корзине были сложены немногочисленные личные вещи покойного. Какой-то листок выпорхнул из страниц книги и плавно опустился на пол. Это была старая фотография, на которой стояла она сама еще девочкой, лет, наверное, восьми или девяти. Лицо Дианы застыло, а глаза повлажнели, когда она вкладывала фото назад между пожелтевших страниц. Подумав, она не стала класть Библию в корзину, а просто оставила на кухонном столе.

Диана с некоторым удивлением стала вспоминать, а что она, собственно, думала о Руби, когда была подростком. Никаких определенных образов так и не всплыло в ее памяти. Она, очевидно, считала его существование непременной принадлежностью ранчо. И, стало быть, не замечала его, как не замечают растущее на привычном месте дерево. Тогда казалось странным и нелепым даже задаваться вопросом о том, что он думает и о чем мечтает. Если совсем честно, то она скорее воспринимала его как старого недалекого чудака и, в общем-то, была к нему безразлична, как и к любому работнику отца. Мало ли кто о чем мечтает…

Она расслышала звуки шагов. В соседнем домике открылась и со стуком захлопнулась проволочная противомоскитная дверь. Диана еще раз оглянулась вокруг и взяла со стола корзину со скромными пожитками старика. Она вьинла на воздух и не спеша отправилась к тому самому соседнему дому, где только что раздавался шум.

Она постучала, и из глубины комнат послышался голос Холта:

– Войдите. – Когда она появилась в прихожей, Холт вытирал руки после умывания. Он оглянулся и удивленно вскинул брови, обнаружив перед собой Диану. Его серые глаза казались сейчас как-то особенно постаревшими и очень усталыми. – В чем дело? – Он набросил полотенце на крючок.

Диана была слишком погружена в себя, чтобы расстроиться из-за не слишком приветливого приема.

– Я убирала у Руби. Вот здесь кое-что из его личных вещей, с которыми я не знаю что делать. – Она поставила корзинку на стул рядом с собой. – Здесь ничего особенно ценного: его бритва, складной нож, часы, приемник и всякие другие мелочи. Вот я и подумала… – Когда Холт подошел ближе и заглянул в корзину, она сунула руки в карманы своих узких джинсов. – …Вот я и подумала, может, кто-нибудь из ребят захочет что-то оставить себе. Ты их лучше знаешь и сможешь предложить им разобрать эти вещи.

– Хорошо, я займусь этим.

Она продолжала невидящими глазами смотреть на корзинку.

– Там, за дверями, еще стоит коробка консервов. Мука испорчена. Все, что испортилось, я просто выбросила. В холодильнике – немного пива, масло и яйца. Я пока ничего не трогала. Немногое от него осталось, правда? – На последней фразе голос Дианы дрогнул.

– Пусть бы лучше кто-нибудь другой этим занялся, – заметил Холт мрачно и явно раздраженный ее поступком.

– Мне хотелось самой… – Диана наконец подняла на него глаза. – Я, знаешь, никогда не думала… Руби был для меня просто… – Ком подступил ей к горлу, и Диана умолкла. Ей показалось, что Холт сделал неуловимое движение в ее сторону, словно хотел утешить. Дрожь в ее теле нарастала.

– Обними меня. Пожалуйста, обними меня, – вдруг сказала она совсем тихо, но Холт ее услышал. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем он положил руки ей на плечи и осторожно прижал Диану к своей груди. Тепло его тела мало-помалу успокоило охватившую ее дрожь. Диана начала постепенно возвращаться к жизни, словно в ней вновь ожили застывшие чувства. Теперь она заново по-настоящему испытала боль от ощущения вины и утраты… утраты человека, которого она никогда по-настоящему и не знала. Диана обвила руками талию Холта, словно пытаясь найти в нем опору, и в первый раз после вчерашнего происшествия с облегчением расплакалась.

Теперь потрясение от столь внезапной смерти, свидетельницей которой ей довелось стать, немного ослабло. Диана уткнулась лицом в плечо Холта, и в этом месте рубашка быстро пропиталась солоноватой влагой. Размеренное биение его сердца действовало на Диану успокаивающе, как и его рука, поглаживающая ее волосы. Слегка прогнувшись, Диана плотнее прижалась к его телу, как бы вбирая в себя ощущение надежности и защищенности, которое всегда испытывала в объятиях Холта. Она почувствовала, как его губы мягко коснулись ее лба у самых корней волос.

Проведя руками от его талии до лопаток, Диана приподняла голову, чтобы потереться лицом о его скулы и подбородок, словно истосковавшаяся по человеческому вниманию кошечка, которая хочет, чтобы ее погладили и сказали ласковое слово. В ответ она ощутила приятное тепло его губ возле своего уха. Пытаясь ее утешить, Холт осторожно целовал ее глаза, собирая слезы с мокрых щек. Его руки медленно двигались вдоль ее тела, словно своими прикосновениями он хотел облегчить ее боль. Его объятия по-прежнему были нежными и участливыми. Диана буквально повисла на его руках.

– Так не должно было случиться, – сказал он, имея в виду смерть Руби, а Диана замерла от удивительного ощущения его двигающихся губ у своего виска. – Все это неправильно. – Его слова звучали тихо, приглушенные ее густыми шелковистыми волосами. – И то, что я чувствую… тоже скверно. Вот только толку от того, что я это понимаю, никакого.

С ошеломляющей искушенностью его губы сомкнулись на ее губах, слегка приоткрыв их. Диана чувствовала, что тонет в бурных потоках его желания. Ее собственные чувства неудержимо всколыхнулись, и она ответила ему с беззаветной обреченностью. Совсем как при последней их встрече наедине.

Приподняв девушку над полом, Холт пронес ее в соседнюю комнату и бережно поставил рядом с незаправленной кроватью. Не произнеся ни слова, он раздел ее и уложил на постель. Простыни были еще теплыми и хранили аромат мужского тела. Когда он опустился с ней рядом, пружины кровати жалобно скрипнули. Диана была по-настоящему счастлива вновь ощутить рядом с собой его желанное тело. Всепоглощающее пламя страсти расплавило и превратило в единое целое их тела, заставив вновь испытать неповторимое ощущение полета. На этот раз им обоим было хорошо, как никогда раньше, и потребовалось гораздо больше времени, чтобы спуститься с заоблачных высот на грешную землю.

Но даже придя в себя, они не хотели, чтобы чудо кончалось. Голова Дианы продолжала покоиться на его согнутой в локте руке. Она держала в пальцах сигарету, которую Холт для нее зажег. Пепельница, одна на двоих, опасно покачивалась на его выпуклой и блестящей от пота груди. Диана вдруг с удивлением обнаружила, что теперь ей было как-то проще вновь заговорить о Руби.

– Все произошло так быстро. Я видела, как надвигался жеребец, а лошадь Руби испуганно отступала. Я была от них не так уж и далеко. Если бы я подъехала быстрее, еще до того, как мустанг набросился, то Руби, возможно, был бы сейчас жив.