Показной блеск - Девни Перри

на Логана. — Тебе лучше позвонить и пригласить их сюда, на всякий случай. Мне неприятно думать о них в отеле во время праздника.

— У нас есть гостевые комнаты в нашем доме, — сказала мама. — Если им придется остаться на ночь, мы попросим их приехать сюда.

Дом мамы и папы в Монтане находился в паре миль отсюда, на берегу озера. Он был таким же большим, как у Логана и Теи, но мы не проводили там много времени. Мы все предпочли остаться здесь, где детям было удобно и у них были все их вещи.

— Я могу остаться здесь и освободить комнату, — предложила Обри.

Я открыла рот, чтобы предложить ей гостевую спальню Дакоты, но остановила себя. Если бы она осталась с нами, то почувствовала бы напряжение. Мне было бы труднее скрывать свои чувства, и прямо сейчас я не хотела говорить о них.

Я не хотела ни о чем таком говорить. Когда я не была на грани слез, я оцепенела.

— Интересно, прилетел ли сын Артура, — тихо сказала Дакота. — Он должен был прилететь сегодня.

— Ты можешь ему позвонить?

Он кивнул.

— Да. Сейчас вернусь.

Я прислушивалась к различным разговорам в комнате, ожидая возвращения Дакоты. Логан спросил папу и Обри о работе. Мама и Тея говорили о том, как дела у Колина в школе. Хейзел держала Камилу на коленях, и они вдвоем шептались друг с другом в своей маленькой игре.

Взгляд Ксавье продолжал блуждать по мне. Он знал, что моя улыбка была фальшивой. Он так долго служил в полиции, что я сомневалась, что мы с Дакотой обманули его.

— Дакота работает сегодня вечером? — спросил он.

Я кивнула.

— Да. Сегодня вечером он закрывает бар, а потом берет отгул до конца выходных.

Джексон будет там в пятницу и в выходные. Сначала я была рада выходным, потому что это дало бы нам с Дакотой время побыть вместе без какого-либо расписания.

Но потом все выплыло наружу на прошлой неделе, и теперь я с ужасом ждала этих выходных. Без работы в качестве оправдания нам пришлось бы поговорить.

Скорее рано, чем поздно, ему придется выбирать.

Может быть, мне стоит отозвать пилота в сторону на этих выходных и намекнуть ему, что я, возможно, тоже улетаю обратно в Нью-Йорк на следующей неделе.

Дакота вернулся в комнату, на его лице отразилось беспокойство.

— Рейс сына Артура был отменен. Я пригласил его сюда, но он сказал, что предпочел бы остаться дома и послушать телевизор. Он сказал, что даже не любит индейку.

— Но он будет один в День благодарения.

— Может быть, я мог бы сбегать туда. — Дакота посмотрел на время на своем телефоне и нахмурился. — Но я не смогу вернуться на работу. Я не хочу просить Тею прикрывать, не со всеми здесь присутствующими.

— Я могла бы навестить Артура, — предложила я.

— Не по этим дорогах. — Он покачал головой. — Ты никуда не поедешь.

— Я буду двигаться медленно. Снег идет не сильно, и просто немного туманно. Я заеду в продуктовый магазин в Калиспелле и куплю ему что-нибудь из его любимых нездоровых продуктов. Тогда я смогу немного пообщаться с ним.

И я могла бы воспользоваться перерывом.

Я могла бы спокойно доехать до Калиспелла, чтобы подумать. Я попросила Дакоту сделать выбор, но мне предстояло сделать свой собственный.

Если бы он предпочел мне свою семью, была бы я готова отказаться от своих собственных мечтаний?

— Куда ты направляешься? — Спросил Логан, прерывая все остальные разговоры в комнате.

— Один из арендаторов Дакоты — очень милый пожилой мужчина. Он слепой, а рейс его сына отменили, так что на День благодарения он один. Я подумала, что заеду туда сегодня ненадолго и поздороваюсь.

— Ты не можешь ехать в Калиспелл. — Логан заговорил первым, украл слова, которые были написаны на лице отца. — Дороги обледенели, и ты едва водишь машину.

Он не ошибся. Я редко ездила на своей машине по городу. Большую часть времени она стояла в гараже, собирая пыль. И я водила грузовик Дакоты всего пару раз, когда приезжала навестить Тею, пока он был в баре.

— Я отвезу тебя туда. — Ксавье поднялся с дивана. — Я знаю Артура. Я бы и сам не прочь поздороваться.

— Спасибо. — Я тоже встала, игнорируя волны разочарования, исходящие от Дакоты.

Он не хотел, чтобы я уходила, но и Артура одного не оставил бы. Поскольку он доверял своему дяде больше, чем любому другому человеку в мире, у него больше не было оправданий, чтобы держать меня в Ларк-Коув.

— Я вернусь. — Я подошла к дивану, поцеловала маму и папу, затем помахала Обри.

Они выглядели немного озадаченными тем, что я уже ухожу, но никак это не прокомментировали.

Прежде чем кто-нибудь смог отговорить меня от этой поездки, я поспешила на кухню, схватила сумочку и пошла к двери, где я оставила свое пуховое пальто.

Надев его, я стояла у двери, ожидая Ксавье и наблюдая, как Дакота крадется ко мне.

— Мне не нравится, что ты едешь туда сегодня. — Он подошел ближе и упер руки в бока.

— Это просто быстрая поездка. И мне это нужно. — Счастливое лицо, которое я напускала на себя всю последнюю неделю, становилось все тяжелее носить. — Некоторое время порознь пойдет на пользу нам обоим.

— Да. — Дакота вздохнула. — Вероятно, ты права.

Я стояла там, желая, чтобы на его лице появился проблеск надежды. Но там ничего не было. Он уставился в пол, его руки упали по бокам. Рассматривал ли он меня вообще как вариант? Или он уже махнул на нас рукой?

Я проглотила свое разочарование, позволила Дакоте поцеловать меня в щеку, а затем последовала за Ксавье на улицу после того, как он надел пальто.

Их с Хейзел внедорожник был припаркован на подъездной дорожке. Я забралась внутрь, радуясь, что было еще тепло. Всего лишь короткая прогулка от входной двери заморозила мои уши.

Ксавье забрался внутрь и включил обогрев.

— Спасибо, что взяли меня с собой.

— Рад это сделать. — Он протянул руку и похлопал меня по плечу, прежде чем выехать с подъездной дорожки и вывести нас на дорогу. — У тебя все в порядке?

— Не очень, — призналась я.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет. — Я вздохнула. — Да. Мне не очень нравится ваша семья.

Он усмехнулся.

— Их может быть трудно полюбить. Что случилось?

— Я почти уверен, что они ухаживали за Дакотой с самого рождения. Это звучит странно, но я не могу придумать другого слова описать это.

Он напевал.

— Их убеждения могут быть трудны для понимания.