Беременная для Палача - Валерия Ангелос

тоже уже не спала и тоже вовсю рассматривала Амирана. Сказать, что вся эта ситуация мне не понравилась, значит, ничего не сказать.

Я взяла Соню на руки и только в этот момент Палач, будто очнувшись, несколько раз моргнул и обернулся ко мне.

— Какого черты ты тут делаешь? — повторила свой вопрос, после чего беглым взглядом окинула часы и, увидев, что сейчас было только шесть утра, широко раскрыла глаза.

Некоторое время Палач молчал. Он достал из кармана пачку с сигаретами, но посмотрел на Соню и убрал их обратно. Правда, я все равно ощущала исходящий от него запах дорогого алкоголя. Он был совсем еле уловимым и Амиран точно не был пьян, но все же Палач точно немного выпил.

— Пришли ответы повторного теста.

— И что? — я поджала губы.

— Она моя дочь, — Амиран опять посмотрел на Соню и сейчас его глаза были совершенно не такими, как обычно.

— Правда? — я не сумела сдержать сарказма. Соня на руках завозилась и я шумно выдохнула. — Давай об этом поговорим позже. Сейчас Соне нужно поесть.

Некоторое время Амиран молчал, но потом все-таки еле заметно кивнул. Уже это радовало. Значит, у меня было немного времени для того, чтобы подумать.

Вот только, я даже с мыслями не успела собраться. Времени не хватило, ведь, когда мы с Соней были на кухне, туда пришел Амиран. Окинув его взглядом, я только сейчас поняла, что, когда он сегодня утром пришел в мою спальню, на нем была та же одежда, что и вчера, когда мы ехали делать тест.

Но сейчас он уже переоделся. Судя по чистому мыльному запаху, только вышел из душа.

— Этим может заняться повар, — сказал он, посмотрев на то, что я крутилась около плиты и отваривала овощи.

— Я сама могу, — ответила, качнув головой. Но самом деле, мне уже говорили, что повар, который работал в этом особняке, мог готовить еду и для Сони, но я отказалась. Хотелось самой заниматься ее едой. Мне это нравилось. — В это время ты обычно уезжаешь на работу.

— Сегодня не поеду.

— Правда? — я нахмурилась и, перемешав овощи, посмотрела на Соню. Сейчас она сидела на детском стуле и играла погремушками. После этого, поняв, что с дочкой все хорошо и она занята делом, я обернулась к Палачу. — Ты хотел поговорить — хорошо. Но сразу я хочу кое-что прояснить. Я больше не воспринимаю тебя, как человека и все так же считаю, что у Сони нет отца. Если честно, я вообще не понимаю, зачем настояла на тесте, так как он ничего не меняет. Наверное, просто была зла на тебя. Еще у меня возникло одно неприятное предположение, которое я постаралась избежать благодаря этому тесту. Но, повторяю, он ничего не меняет.

— Меняет. Теперь я знаю, что у меня есть дочь.

— Знаешь. И что с этого? Разве тебе нужна внебрачная дочь?

— Считаешь, что я откажусь от своего ребенка?

— Мне бы этого хотелось.

— Нет, я этого не сделаю. Я хочу, чтобы Соня носила мою фамилию и в документах я буду значиться, как отец.

— Подожди, — я подняла одну ладонь и сдвинула брови на переносице. — Ты слишком сильно торопишься. Я хочу, чтобы ты еще подумал. Я уверена, что ты поймешь, что моя дочь тебе не нужна. Как оказалось, ты не бесплоден. Найди себе жену и она нарожает тебе детей.

— Я не откажусь от своей дочери.

— Она не твоя.

— Тест ДНК показал, что моя.

— Он не имеет значения! — я не выдержала и повысила голос, после чего прикусила губу и посмотрела на Соню. Пусть она еще была совсем маленькой, но ругаться при ней мне не хотелось.

Я шумно выдохнула, после чего ненадолго закрыла глаза. Открывая их, сказала:

— Я не хочу, чтобы у Сони была твоя фамилия. Это даже не обсуждается. Хочешь быть записан в документах, как ее отец? — я поджала губы, но все же продолжила: — Хорошо. Я не против, но хочу знать, в чем будет проявляться твое присутствие в ее жизни. Я не хочу, чтобы ее касались твоя религия и традиции твоего народа.

Некоторое время Амиран молчал и его взгляд казался невыносимо тяжелым, но в итоге он ответил:

— Хорошо. Ты будешь воспитывать нашу дочь, так как хочешь, но, если будет мальчик, его буду воспитывать я.

— Какой мальчик? — я приподняла бровь, не понимая, о чем он говорил. На это Палач ничего не ответил. Вместо этого он сказал:

— Но фамилия у Сони должна быть моя.

— Я этого не хочу, — я сразу напряглась, но, качнув головой, попыталась вернуть спокойствие. — У Сони будет моя фамилия.

— Это мы позже обсудим, — Амиран посмотрел мне в глаза. Сделал это как-то странно.

— Я не думаю, что изменю свою позицию.

На это Амиран тоже ничего не ответил, а я, увидев, что вода в кастрюле выкипала, вернулась к приготовлению пюре. Как только оно было готово и остыло до нужной температуры, я накормила Соню. Малышка задорно играла погремушками и смеялась, но ела с удовольствием. При этом, Амиран остался на кухне и я чувствовала, что он неотрывно смотрел на нас.

Мне это не нравилось. Было бы лучше, если бы Палач отнесся к нам с безразличием. Мне хотелось, чтобы он просто исчез из нашей жизни.

Я дала Соне новую погремушку и сама пошла мыть посуду. Когда закончила и обернулась, увидела, что Амиран сидел рядом с дочерью и подавал ей игрушку, которая, судя по всему, упала на столик.

Странное и непривычное зрелище. Огромный и массивный бритоголовый мужик в татуировках, который ужасал одним своим видом, сейчас игрался погремушкой с ребенком. Соня смеялась и Амиран улыбнулся. Так тепло, как никогда раньше. Так, как, казалось, не способен на это.

— Можно я возьму ее на руки? — спросил он, обернувшись ко мне.

«Нет» — чуть не сорвалось с моих губ. Я не хотела, чтобы Амиран прикасался к моей дочери. Я не желала, чтобы он вообще находился рядом с ней.

Но ведь Соня и его дочь.

Насколько бы сильно я ненавидела Палача и как бы я не отвергала его, как человека, но, наверное, будет неправильно проецировать это на ребенка. Наши с Амираном отношения уже ничем не исправить. Их уже даже не вывести на уровень нормального общения, но все же у нас общий ребенок и Соня не должна страдать из-за того, что происходило между мной и ее отцом.

Тем более, Амиран спрашивал разрешения, хотя мог этого не делать. У него вообще была власть и влияние