Потерянные в прямом эфире (СИ) - Евстигнеева Алиса

И вот здесь я не выдержала и заплакала, при этом проклиная свою слезливость — ну сколько можно, только и делаю, что реву целыми днями напролёт!

— Я люблю тебя. Уже почти пятнадцать лет как…

Ключевский прошёлся большим пальцем по моей щеке, стирая слезу:

— Тс-с-с, теперь всё будет хорошо. Мы слишком высокой ценой поняли, как это — порознь.

— Вместе мне нравится куда больше.

— И мне, — согласился Игорь и попытался поцеловать меня в губы, но я вдруг увернулась, круглыми от ужаса глазами глядя на Арсения, застывшего в дверном проёме кухни.

***

Выражение его лица не понравилось мне сразу. Он стоял в куртке и ботинках, с силой вцепившись в косяк, отчего костяшки его пальцев побелели.

Ключевский-старший, моментально отреагирововавший на смену моего настроения, крутанулся на месте и закрыл меня грудью.

— Привет, — спокойно улыбнулся он сыну, хотя по мышцам спины было видно, как сильно напрягся. — А мы тут… разговариваем.

Ребёнок молчал, уставившись на нас каким-то диким взглядом, заставляющим сердце в груди замереть.

Я всё-таки показалась из-за плеча Игоря.

— Сень…

— Я всё слышал, — отчеканил он, будто бы выплёвывая слова из себя. — Вы просрали целую кучу лет впустую.

Он говорил какие-то совершенно взрослые слова, а вот эмоции выдавали зачатки детской истерики, от которой становилось жутко.

— Арсений, — грозно одёрнул его отец, но сын был слишком заведён, чтобы среагировать на его тон.

— Вы оба херовы эгоисты! — перешёл Сенька на крик. — Получается, что всё было зря!

— Сеня!

Игорь сделал шаг вперёд, но не успел. Арсений с чувством треснул кулаком по стене и выскочил в коридор. Мы кинулись за ним, но слишком поздно, и входная дверь уже успела захлопнуться.. Ключевский громко заматерился, тратя драгоценные секунды на борьбу с замком, который, как назло, не хотел поддаваться.

Когда раздался долгожданный щёлчок, Игорь выбежал в подъезд как был — в одних штанах и босиком. Я же осталась стоять на пороге. И дело тут было не в форме одежды, а в опасении сделать ещё хуже.

Ключевский-старший вернулся минут через десять, запыхавшийся, холодный и до ужаса напряжённый.

— Не догнал, — отрезал он, хватаясь за голову.

— Нужно позвонить, — всё-таки догадалась я, кидаясь к своей куртке. Пока я была в душе, Игорь успел навести порядок в прихожей, что хоть слабо, но всё же радовало. Арсению не довелось увидеть всю глубину нашего падения.

Телефон нашёлся в кармане, но стоило разблокировать экран, как из моей груди вырвался болезненный вздох — на дисплее высветились три пропущенных звонка от Арсения, последний был сделан полчаса назад.

— Я обещала ему, что всегда буду на связи и… не услышала, как звонил телефон.

— Он отойдёт, — без особой уверенности пообещал Игорь, подходя ко мне и обнимая. — А сейчас его просто нужно найти, пока глупостей не наделал.

— Да, найти, — повторила я, нажимая кнопку вызова.

***

Шёл третий час ночи, а мы с Игорем продолжали кружить по району в поисках сына. Обзвон знакомых не дал никаких результатов. Даже Слава с Юлей, приехавшие сразу же после звонка Ключевского, не смогли придумать ничего лучше, чем просто начать шерстить улицы.

— Я отвезу тебя домой, — вдруг нарушил тишину Игорь, — тебе поспать надо.

— Нет, — категорично отрезала я.

— Лесь, — печально вздохнул Игорь, накрывая мою ладонь своей. Я сидела на пассажирском месте и красными от усталости глазами всматривалась куда-то вдаль. — Тебе домой надо. Там собака и всё такое. В конце концов, Сеня может туда приехать.

— А может и не приехать.

— Да, но сейчас мы ничего не можем сделать. Давай я отвезу тебя домой, потом ещё немного покружу, и если результата не будет… то пойду в полицию.

Шмыгнула носом.

— Ты думаешь, что-то случилось?

— Помимо того, о чём мы знаем? Нет, — излишне уверенно заявил он. — Просто Сенька растерян и расстроен, ему нужно время принять случившееся.

— Он так активно сводил нас в последние дни…

— А теперь, видимо, решил, что наше расставание было блажью.

Я откинула голову назад, с силой потерев глаза — вот только слёз сейчас не хватало!

— Нам, наверное, пока лучше держаться порознь, — предложила я, хотя всё нутро сопротивлялось этой идее, но ведь именно этого я и боялась: что мои отношения с Игорем оттолкнут от меня Арсения.

— Нет, — отрезал Ключевский, — это так не работает. Мы вместе, и на этом точка. А сына я найду.

Путь до моего дома занял всего ничего, дороги были пустые, да и Игорь уже не особо следил за соблюдением скоростного режима.

— Звони мне, — попросила я, — в любое время и по любому поводу.

— Всё будет хорошо.

— Угу… — совсем безрадостно кивнула, — Мы это «хорошо» уже проходили.

По лестнице я поднималась, еле переставляя ноги, сил не осталась никаких, но и вызывать лифт не стала, шла на автомате.

Зайти в квартиру, прижать к себе собаку и… рухнуть.

Сначала я увидела охристые ботинки, пристроившиеся на одной из ступенек, дальше шли длинные ноги в чёрных джинсах, в области колен обхваченные руками, серая куртка и сгорбленная спина, поникшая голова и взгляд исподлобья. Арсений сидел прямо на бетонной лестнице и волчонком наблюдал за тем, как я поднималась к нему.

Вздох облегчения вырвался из моей груди. Живой.

Ноги сами ускорили свой ход. С трудом подавив желание накинуться на него с объятиями, я молчала села рядом на бетонный пол.

Просидели мы так достаточно долго, чтобы пропитаться общим отчаяньем. Наконец Сеня нарушил тишину, дрожащим голосом спросив:

— Почему ты тогда ушла?

Глава 21

Первые дни нашей самостоятельной жизни с Арсением прошли вполне мирно. Мы жили в соответствии с установившимся режимом. Это было странно — ощущать свою ответственность за него, словно Ключевский, уезжая в командировку, возложил на меня великую миссию заботиться о сыне. Не то чтобы я до этого как-то пренебрегала своими обязанностями, но сейчас, когда мы остались один на один, всё будто бы стало взаправду.

Справлялись мы вполне неплохо: питались по первому требованию, гуляли, спали, смеялись… После знакомства с Долли у Сени будто бы включилась новая функция — радоваться миру. И каждый раз, когда я слышала его негромкий, но уже более чем уверенный смех, моё сердце наполнялось чем-то трепетно-горячим, что определялось мной как любовь.

Игорь звонил нам по несколько раз на дню, как и Эмма Робертовна, которая вдруг засобиралась приехать к нам вновь. Их внимание меня забавляло, хоть и задевало… Будто бы никто из них не верил в то, что я справляюсь. Хотя я ведь и без того целыми днями занималась ребёнком, пока Ключевский пропадал на работе. Но, видимо, невозможность проследить за всем лично включала в нём опцию удалённого контроля. И лишь много позже я несмело предположу, что он попросту скучал по нам.

Несколько раз с инспекцией приезжал Славка, правда каждый раз клятвенно заверяя меня, что просто проезжал мимо. Третьим своим приездом он довёл меня до ручки, и я буквально вытолкала его из квартиры:

— Всё у нас хорошо! — зло топнула я ногой. — Я справляюсь!

Спорить он не стал, лишь почесал рыжую макушку с видом «а чё я, я ничё».

Пригрозила Ключевскому, что если эта гиперопека не прекратится, то я перестану отвечать на его звонки. После этого стало легче, если, конечно, не считать моей тоски по Игорю. Прошла неделя, до его приезда оставалось не так уж и много, а это означало лишь одно: мне было необходимо принять решение относительно «настоящей семьи». С одной стороны, тут и решать-то было нечего, мы и так уже больше года жили с ним вместе, растили сына. А с другой… мне всё ещё не хватало уверенности в том, что я ему нужна. И эта неуверенность терзала меня похлеще любых невзгод в истории с родителями.

Впрочем, и это в скором времени отошло на второй план, а может, и вовсе потеряло всякое значение. Всё началось с банального насморка.