Альянс бунта - Калли Харт

будет работать сотовая связь. Больница направит «скорую помощь», как только я закончу объяснять ситуацию. Они помчатся на гору и доберутся до Пресли вовремя. Они выяснят, что с ней, и… и…

Слезы застилают мне глаза, на мгновение заслоняя дорогу. Никогда раньше я не видела столько крови. Ради всего святого, это выглядело так, будто у Пресли началось кровотечение. Сколько крови может потерять человек, прежде чем его нельзя будет вернуть с порога смерти? Потому что я чувствую это нутром. Именно там была Пресли, когда я выбежала из беседки: на самом краю смерти.

— Сосредоточься, Элоди. Сосредоточься! — Я утираю слезы, заставляя себя сосредоточить внимание на дороге. При таких коварных условиях я могу съехать с дороги и врезаться в дерево, если не буду осторожна. Или еще хуже. Я врежусь в ограждение и пролечу сквозь прямиком в пропасть, прежде чем разбиться насмерть.

Ободряющая речь делает свое дело. Я слежу за дорогой как ястреб. Стеклоочистители скребут по стеклу, разгоняя воду. В тот момент, когда уже проезжаю мимо дома, меня осеняет, что мне не нужно ехать за помощью в Маунтин-Лейкс. В доме есть стационарный телефон. Чертов стационарный телефон! Какая бы плохая погода ни была, телефон должен работать, не так ли? Ведь так?

Я чуть не пропускаю поворот, пытаясь решить, стоит ли мне проверить, работает ли стационарный телефон. В самую последнюю секунду я резко поворачиваю, пересекая дорогу, и врубаю двигатель, мчась по грунтовой дороге в сторону до…

Мех.

Кожа.

Глаза.

Смотрят на меня.

Посреди дороги.

Что-то проносится передо мной, всего в двух метрах от машины.

Времени на раздумья нет.

Только реагировать.

Я жму на тормоза, хэтчбек буксует в грязи, когда машина пытается сбросить скорость.

Не получается. Слишком быстро. Я еду слишком быстро, чтобы остановиться!

Я кручу руль.

— ЧЕЕЕЕРТ!

Машина разворачивается, мир во тьме вращается вокруг меня, гравитация прижимает меня к двери, и…

БАХ!

Идет сильный дождь. Но капли дождя больше не состоят из воды. Они сделаны из осколков стекла.

Тик-так, тик-так, тик-так, тик-так…

Шипение. Хлопанье. Звук деформирующегося металла.

Что… черт возьми… только что… произошло?

Голова так сильно болит. Дотрагиваюсь пальцами до лица, и они становятся красным…

Подождите. Я… разбилась?

Мысли возвращаются в фокус. Все, все сразу, возвращается в фокус. Я разбила машину. На дороге было животное. Я столкнулась лоб в лоб с деревом. О, боже, передняя часть хэтчбека раздавлена, капот смят, как гармошка. Из-под искореженного металла огромными грязно-серыми клубами поднимается дым.

Как долго я сижу здесь? Потерянные секунды, пока Пресли в беседке, потенциально истекает кровью до смерти. Слава богу, я уже почти вернулась в дом. Собравшись с силами, начинаю возиться с ремнем безопасности, слабо дергая его, пока он не щелкает и не освобождает меня. Ручка двери оказывается гораздо более упрямой. Я трижды упираюсь в нее плечом, прежде чем она со стоном распахивается, освобождая меня.

Я вываливаюсь боком и тяжело падаю в грязь.

Задыхаясь, пытаюсь подняться на ноги, ветер треплет мои волосы… и тут в поле зрения появляется рука.

— О. Мисс Стиллуотер. Позволь мне помочь.

ГЛАВА 29

ПАКС

Адреналин оставляет за собой жгучий огненный след, в моих жилах бурлит ужас, когда мы втроем мчимся по склону к беседке. Этого не может быть. Не здесь. Не сегодня. Не сейчас, когда Пресли так больна. Я этого не потерплю.

— Это не может быть он! — кричит Дэш сквозь дождь. — Он не может быть здесь. Его поймали в Техасе. Мы все видели это в новостях!

Рэн ничего не говорит. Выражение его лица мрачно, когда он бежит под дождем. Он не верит, что адвокат Уэсли Фитцпатрика по какому-то странному совпадению оказалась повешенной и выпотрошенной в старой аудитории Фитца. Дэш тоже в это не верит, но ему свойственно пытаться найти менее пугающее объяснение всему происходящему. Его девушка в беседке, как и моя. Как и Рэна.

Сильнее сжимая кулаки, я со всех ног бегу к лабиринту, поскальзываясь в грязи, падая, снова поднимаясь. Мы втроем поскальзываемся и скользим, как будто бежим по катку, но продолжаем двигаться вперед. Первым в лабиринт попадает Рэн. Он — черная полоса на поворотах, я — за ним, Дэш — сзади. Вокруг нас тянутся живые изгороди, отбрасывая странные тени, скрывая путь, но Рэн не пропускает ни одного поворота.

Свет вспыхивает в ночи, прорываясь сквозь бурю, когда мы вырываемся на поляну. Желчь подкатывает к горлу, едкая и противная, сердце колотится, как товарный поезд. Дверь в беседку открывается раньше, чем мы успеваем до нее добежать, и там стоит Кэрри, по ее лицу текут слезы… и ее руки… Ее руки покрыты кровью.

— ЭЛОДИ! — ревет Рэн, как раненый зверь, врываясь в беседку.

Я прямо за ним, готовый причинить кому-нибудь боль.

Дэш обнимает Кэрри…

Пресли лежит там же, где я ее оставил, на диване. Но… она вся в крови, глаза закрыты, лицо пепельного цвета. Нет. Этого не может быть. Она сидела, когда я… когда я…

— Где Элоди? — кричит Рэн. Его слова звучат приглушенно; у меня заложило уши, как будто я плыву под водой.

— …в одну секунду она болтала, а потом встала, и я не знаю, что случилось… — говорит Кэрри, ее рот двигается со скоростью километр в минуту. — Ей было больно. Держалась за живот. Она сказала, что у нее болит рука, а потом упала и начала истекать кровью, и…

Моя кожа онемела. Руки, ступни, лицо, ноги — все онемело. Я падаю на пол у дивана, стоя на коленях в крови Чейз, и тупое, сокрушительное давление сжимает мои ребра. Она в порядке. Она не умерла. Она не может быть мертва. Не может умереть.

— Мы не знали, что делать. Я согревала ее, но… но…

— Ш-ш-ш, все хорошо. Сделай глубокий вдох, — говорит Дэш где-то позади меня. — Все будет хорошо. Просто притормози.

Ему не нужно ей врать.

Я думаю об этом так спокойно, что хаос вокруг меня затихает.

Не может быть, чтобы все было хорошо. Ни за что. Я сожгу дотла весь мир, если Пресли Марии Уиттон Чейз не будет рядом, чтобы вращать его. Счастье уйдет в прошлое. Я в одиночку уничтожу всю радость и надежду, если эта девушка ускользнула из этого мира.

Протягиваю к ней дрожащую руку. Ее кожа холодная и липкая на ощупь, на ней блестит пот. Прижимаю пальцы к ее шее, ищу ровное биение пульса… и не нахожу его.

— Я все пыталась ее разбудить, — воет Кэрри. У