И одной любви достаточно (СИ) - Иван Цветков

из тех игр, в которые играют люди? Игра на моральное уничтожение человека. Ладно, кольцо пускай отправляется в коробку из-под чайника. А картина обратно в тубус. Что у нас ещё? Куча фотографий, которые Маша решила распечатать, чтобы они остались на память. Лахта, каток, какой-то ресторан, масленица, которую мы праздновали у её мамы. Ха, Маша вся в муке. Кривляется. 15-ти летний ребёнок. Но мало кто способен посоперничать в жестокости с детьми. Дальше фотки с выпускного, дачи. Несколько десятков штук. Сжечь. Предать огню, как она поступила с моими чувствами и моим сердцем. Но вместо этого я бросаю пачку фотографий на дно коробки из-под микроволновки. Там им самое место. На дне коробки памяти.

От дальнейшего пребывания в рефлексирующей меланхолии меня отвлёк звонок в дверь.

— Кто? — вяло спросил я, подойдя к двери.

— Почта. Вам посылка, — сказал мужчина по ту сторону дверного глазка.

— А? От кого? — спросил я, открывая дверь.

— Вы ведь Иван Евгеньевич? Вам просили передать вот это, — сказал почтальон, вручив мне нечто средних габаритов, обернутое в подарочную бумагу.

— Так от кого? — спросил я, а почтальон уже скрылся.

— Ладно, плевать, — подумал я вслух и закрыл дверь.

Итак, главные вопросы: от кого и что? Пора отвечать на эти вопросы, и куда проще ответить на второй вопрос. Так, отлично, бумага хорошо рвётся, и это… Блять. Нет. Это всё специально? Как она так подгадала время? Ёбаный фотоальбом. Вернула. Ну правильно, нахер он ей нужен? А мне? Мне-то он зачем? Ещё и в подарочную бумагу упаковала. Небось хотела, чтобы я при виде посылки обрадовался, что мне кто-то что-то подарил. А потом я вскрываю посылку, а там… Да, видимо ради этого. Сука. Тварь. Пошла в пизду. И ты, альбом, иди в пизду. То есть туда же, в коробку памяти. Даже открывать не буду. Что у нас там ещё осталось? А, да, наконец часы. Последний подарок в предпоследнюю встречу. Нахер мне часы? Зачем она их подарила? При чём за несколько дней до того, как сказала правду. Ни черта не понимаю. Ещё и эта надпись: «Жизнь не я, она ждать не будет». Ну вот что это за чушь? Аааа, я понял! Эврика! Она ждала лоха, которого можно развести и уничтожить, а жизнь не будет, она и так меня разведёт и уничтожить. Офигеть она приколистка. Такая мелкая, а уже смотри что делает, подарки со скрытым смыслом. Чтобы ещё сильнее поиздеваться после расставания. Вот же змея! Вроде мелкая и тупая, но в коварстве ей не занимать. Ведь она знала, что после расставания я буду анализировать смысл этой надписи. Ха, я даже уже начинаю восхищаться коварством этой суки. Да, восхищаюсь и ненавижу. Ненавижу… А всего пару недель назад было только люблю. Люблю навеки. Люблю… Но я больше не хочу любить…

* * *

Постепенно всё начало приходить в норму. Ну как в норму, нормой я считаю то, что я начал редко улыбаться краем губ. И даже смеяться. Впрочем, мне не раз говорили, что смех у меня страшный. Сами они не могли объяснить в чём дело, и почему им порой некомфортно. Возможно потому, что я не хотел смеяться. Но смеялся, чтобы не быть белой вороной в коллективе. Начал возвращаться аппетит. За три недели после так называемого «разрыва», я похудел на десять килограмм. От прежнего крепкого парня не осталось и следа. Синяки под глазами, атрофированные руки и худые ноги. Ну, возможно друзья и преувеличивали, когда так описывали мои изменения, при этом заставляя меня питаться нормально, но мне как-то плевать. Разве это важно? Разве хоть что-то в жизни важно? Да если так на то уж пошло, то разве жизнь важна? Вот сигану я под поезд и всё, боли не будет, страха не будет. Ничего не будет. А радости и счастья… И без поезда ни того, ни другого не будет. А боль… Она останется навсегда. А так подумаешь, ну поскорбят немного друзья и родственники, ну поплачут. Делов-то. Потом ещё и спасибо скажут, что больше не увидят мою тусклую отвратительную рожу.

В конце концов не всем ведь быть первыми. Если все будут первыми, то кто будет вторым? Не всем же быть успешными и счастливыми, довольными жизнью. Должны быть и такие, как я. Неудачники, обречённые на несчастье, страдания и боль. Ну подумаешь сдохну в 70 лет, будучи закоренелым холостяком, прожив всю жизнь без девушек, без отношений. Подумаешь…

Ведь мы пыль. Все станут ею. Ну а я и сейчас. Какая разница, каких червей я буду кормить, тех, которые живут сейчас, или тех, что будут жить через полвека? Суть не меняется. Какая разница, сколько тебе лет на момент смерти? Суть ведь в том, чтобы жить. А «жить» не значит праздновать десятки дней рождения, нет. Ведь жизнь как пьеса, не важно, короткая она или длинная, важно лишь то, как она сыграна. А я сыграл в жизнь очень посредственно. И эту роль не изменить. Всё, выдал мне сияющий Шекспир роль неудачника и я её играю. Хотя получается играю я хорошо. У меня ведь отлично выходит!

Эх, не будь я трусом, покончил бы с собой. Ну а смысл мне жить? Она забрала его. Но я слаб даже для этого. Поэтому всё, что мне остаётся — плыть по течению. Это всё, на что мне хватает сил. Просто держать себя на плаву.

Глава 16

— Ну что Миша, поздравляю с днём рождения! Желаю счастья, удачи, любви. Короче, всё как всегда. С праздником! — сказал я.

— Немногословно, но искренне. Спасибо Ваня, — ответил мне Миша. — Ладно парни, как у вас дела? Что нового?

— Да у меня н-ничего, всё нормально. Устроился вот на работу, электросамокаты сдаю в аренду, — сказал Влад.

— Опять брат старший помог? — язвительно спросил я.

— Ой, да пошёл ты. У меня хотя бы работа есть, — совершенно без заиканий сказал Влад.

— И что? Нашёл чем удивлять, — ответил я. — Ладно Серёжа, вот у него работа так работа. Кодер в гугле, а твои самокаты-то чем должны удивить?

— Что? Серёжа в гугл устроился? — спросил Костя.

— Да. А ты что, не в курсе? — спросил Серёжа.

— Нет, я видимо как-то этот момент упустил.

— Так ты как с девушкой съехал на квартиру, так совсем редко стал с нами видеться, — сказал Миша. — Как у тебя там с ней кстати?

— Это ведь всё ещё та, из музыкалки которая? — спросил я.

— Да, всё ещё она.