Пешка для наследника (СИ) - Ковалевская Алиса

- Как хочешь, - она недовольно поджала губы, убрала руки с руля и вышла из машины. Женя последовала её примеру.

Они вошли в дом, проследовали мимо дворецкого, являвшегося почти точной копией Джефри, такого же молчаливого и незаметного, и вошли в гостиную.

На диване в одиночестве сидел Глеб. Увидев Женю в дверях, он резко поднялся со своего места, хотел было броситься к ней, но, наткнувшись на холодный взгляд, остановился.

- Вот, держи! - Маргарита бросила брату диктофон. - Теперь моя миссия закончена, я так полагаю? Могу я вновь стать Маргаритой?

- Да, спасибо тебе, Марго, - проговорил Глеб, выдавив улыбку.

Марго кивнула и вышла, оставляя Глеба наедине с Женей.

Они стояли и просто смотрели друг на друга. Между ними было приличное расстояние, но Глеб видел выражение её глаз - оно не оставляло ему надежды. Что же… Он все равно должен все рассказать ей как есть. Он уже открыл было рот, чтобы пригласить жену присесть в кресло, как вдруг услышал её голос:

- Почему тогда… ты промолчал? Почему не сказал, что это не ты подстроил аварию?

- Возможно, это покажется тебе глупым, - он немного помолчал, словно обдумывая свой ответ, - но я отчего-то надеялся, что моя жена доверяет мне. Странно, правда? С чего это ты должна доверять такой сволочи, как я?

- А-а-а, - протянула Женя, горько улыбаясь. - Конечно, должна была! Жена обязана доверять мужу во всем! И не важно, что мужем он стал из-за каких-то своих корыстных побуждений. Твой план был потрясающим, Глеб! А твоей игре позавидовал бы сам Станиславский! Он воскликнул бы: «Верю!» И поаплодировал бы тебе! А хочешь, тебе Я поаплодирую?! - не отводя от Глеба пустого взгляда, Женя принялась хлопать в ладоши, а лицо её исказилось гримасой боли.

Глеб, не в силах больше этого выносить, в мгновение ока оказался рядом с женой и, схватив за руку, попытался прижать к себе, но Женя яростно оттолкнула его и прошипела:

- Не дотрагивайся до меня больше! Мне противны твои прикосновения!

В любой другой ситуации он бы не поверил ей, но не сейчас. Сейчас она говорила то, что чувствует. Уже ненавидит его, а ведь не знает и половины. Черт, да она вообще ничего не знает!

- Сядь, - бросил он, отворачиваясь от Жени и направляясь к бару. Он хотел налить себе виски… или коньяка… или водки! Но, глянув на разнообразие алкоголя в баре Кристиана, с грохотом захлопнул створку и закрыл глаза. Нет, легче от этого не станет. Он обернулся и взглянул на Женю, послушно усевшуюся в кресло.

- Я должен был рассказать тебе все намного раньше. В тот момент, когда понял, что мои планы летят ко всем чертям, а мне глубоко плевать на это! - проговорил он. - И знаешь, почему?! Потому что намного важнее мне была безопасность одной ещё совсем юной девушки, которая оказала мне честь и стала моей женой. Моей половинкой!.. И у меня отчаянно колотилось мое черное сердце при одном только взгляде на нее. Я впервые почувствовал, каково это - любить кого-то настолько сильно, что готов умереть ради этого человека. Я сходил с ума, зная, что каждую минуту ей грозит опасность, и готов был убить сам себя! Потому что сам же и бросил эту девочку в жерло вулкана!

- И какой план у тебя был?

- Что же, тогда слушай исповедь павшего человека, - горько усмехнулся Глеб и заговорил: - Около полугода назад Леонид и я узнали, что на него готовится покушение. Ева хотела убить его, чтобы завладеть наследством. А потом бы и меня порешила, так как я - единственный прямой наследник Леонида Оболонского.

Женя удивленно посмотрела на мужа, но ничего не сказала.

- Моим настоящим отцом является Леонид, - подтвердил её догадку Глеб. -  Об этом никто не знал, кроме него самого, Евы и меня. И вот, - он тяжело вздохнул, - тогда-то мы и придумали план, как обезопасить и себя, и наше состояние. Мы разыграли его смерть и сделали так, что все наследство он отписал некоей Евгении Осиповой из Екатеринбурга, тем самым, отведя опасность от меня. Мы хотели вывести Еву на чистую воду.

- То есть… смерть Димы в день нашей свадьбы была… была ради вашей безопасности? - её голос срывался от переполнявшей её сердце боли.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Мы не думали, что эта женщина решится на такое, Женя. Смерть твоего мужа - случайность.

- Действительно, случайность, спланированная тобой и твоим папашей, что б он в аду горел! - Женя полоснула Глеба ненавидящим взглядом. - Значит, он жив! Как интересно! Значит, я смогу высказать ему прямо в лицо всё, что о нем думаю! Ты меня обрадовал этой новостью, Глеб!

- Жень…

- Ну? Что было дальше?! Рассказывай, раз уж решил исповедаться! Что было дальше в осуществлении ВАШЕГО плана?! - она неумело скрывала свою боль за издевательским тоном. Все её истинные эмоции отражались на её бледном лице.

- Дальше я должен был фиктивно жениться на тебе, чтобы это наследство не ушло в другие руки, так как мы знали, что Даниил использует любую возможность, дабы прибрать к рукам деньги, - Глеб, не в силах смотреть на жену, повернул голову к окну.

И тут Женя захохотала. Смех… Смех вперемешку со слезами.

- Так значит, - она вытерла мокрые дорожки со щек, - наш брак был ненастоящим?! Да-а, вот это поворот!

- Наш брак самый что ни на есть настоящий, - от его голоса веяло стальной холодностью. - Мы поженились по-настоящему!

- Зачем? - улыбнулась она и покачала головой.

- Наверное, уже тогда я понял, что ты для меня - самое дорогое, что есть на этом свете. И всеми силами буду пытаться не потерять тебя. Женя, я люблю тебя. Ты научила меня жить по-настоящему, подарила мне свет, на который я иду и знаю - там будет нечто хорошее! Там будешь ты, и твои глаза будут сиять мне, а от твоей улыбки моя душа будет возрождаться к жизни. Я знаю, что ты вряд ли меня простишь. Да, я совершил подлость, сделав тебя пешкой! Я разрушил твою жизнь и очень страдаю от этого. Прости, если сможешь.

Женя долго молчала, глядя куда-то перед собой, а Глеб терпеливо ждал, что же она скажет. Вся его грешная никчемная жизнь была в руках этой маленькой хрупкой девочки.

Наконец она подняла на него затуманенный взгляд и прошептала:

- Я очень устала. Отведи меня, пожалуйста, в комнату.

Он кивнул и направился к лестнице. Женя пошла за ним. На втором этаже он открыл ей дверь спальни и пропустил внутрь.

- Спасибо, - поблагодарила она его.

Глеб продолжал стоять и надеяться, что она что-то скажет ему, скажет, что ненавидит, презирает. Он все примет! Он заслужил это.  И не будет противиться и пытаться изменить её решение.

Но то, что Женя сказала, убило его. Её слабый голос звучал у него в голове так, словно бы она кричала эти слова ему в самое ухо.

- Перед концертом Алексея я сказала Марго, что твоя любовь подобна пожару, в котором я сгораю, но каждый раз возрождаюсь, словно птица Феникс. Я ошибалась. Ты сжег все, что было, ничего мне не оставив. Оставил после себя только мертвую выжженную землю. Знаешь, сегодня перед тем, как уехать с Лешей, я открыла окно в своей спальне и встала на подоконник. Посмотрела вниз и вдруг поняла, что не стану этого делать. Потому что это невозможно - умереть дважды. А я уже мертва. От меня осталась только оболочка, только тело. Оно продолжает ходить и говорить, но уже ничего не чувствует. Мне даже не больно больше. Ты убил меня, Глеб. Убил.

И она тихонечко прикрыла за собой дверь, оставив Глеба снаружи. Снаружи своей жизни. И он стоял, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери, и понимал, что она больше никогда не откроет ему эту дверь. И только он был повинен в этом. Она права - он убийца. Он убил её и себя. Глеб в последний раз дотронулся до металлической ручки, поджал губы и отправился обратно в гостиную. Теперь он точно опустошит несколько бутылок спиртного из бара Криса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А Женя больше ни о чем не думала. Она просто устало опустилась на кровать и погрузилась в темноту. Наверное, теперь так будет всегда.

* * *