Хилари Норман - Гонки на выживание

– Нет! Не смей даже думать так, Али! Это была ночь моей…

– Ничего больше не говори! – остановила его Александра. – Я и без того готова провалиться сквозь землю.

– Но тебе нечего стыдиться! Ты приехала сюда в депрессии… не знаю причины, но я ясно видел, что ты чем-то сильно угнетена… а потом ты заболела. Я воспользовался ситуацией…

– Это неправда. Я взрослая женщина, и прошлой ночью я прекрасно сознавала, что делаю. Но у меня есть муж.

– И ты его любишь, – тихо добавил Даниэль.

– Это верно, – прошептала она с болью в голосе. – А теперь прошу тебя, Дэн, отвези меня обратно в отель. Я тебя очень прошу.

К тому времени, как они добрались до «Золотого голубя», солнце уже встало. Когда Даниэль остановил машину, Александра повернулась к нему.

– Завтра я вернусь в Нью-Йорк, Дэн. – Она с грустью взглянула на свои забинтованные ноги. – Дам им возможность поджить еще немного.

– Лучше ты оставайся здесь, Али, а я вернусь в Нью-Йорк. Тебе нужен отдых.

Она отрицательно покачала головой.

– Ты же приехал сюда работать, Дэн. Ты же сам говорил, что в Нью-Йорке слишком многое отвлекает.

– Кажется, теперь я буду этому рад, – тихо признался он.

Наступило молчание, потом Александра в отчаянии взглянула на Даниэля.

– Я должна вернуться домой, пока еще не поздно.

– Наверное, ты права, – вздохнул он.

Она бросила на него проницательный взгляд.

– Я не хочу, чтобы это встало между вами. От меня Андреас никогда ничего не узнает о случившемся.

Даниэль посмотрел на нее с обидой.

– Неужели ты хоть на секунду могла предположить, что я ему расскажу? Он же мой лучший друг!

– Ты ничего не сделал ему во вред, Дэн. Ты позаботился обо мне, когда мне было плохо, вот и все. Даже прошлой ночью ты просто заботился обо мне… – она осеклась, не в силах продолжать.

«Неужели для нее это больше ничего не значило? – подумал Даниэль. – А может, так оно и к лучшему».

– Все верно, – прошептал он.

– Значит, останешься здесь на время?

Он кивнул, не доверяя собственному голосу. Она наклонилась к нему и поцеловала его в щеку.

– Спасибо тебе, Дэн. За все.

– А знаешь, – вдруг сказал Даниэль, – я даже рад, что Андреас держал нас подальше друг от друга. Я этого никогда не понимал. Фанни считает, что это какая-то обоюдоострая ревность. То есть он хотел бы, чтобы мы оба принадлежали ему по отдельности. Во всяком случае, Фанни так говорит.

– Возможно, она права. Похоже, Фанни очень умная женщина.

Александру опять пронзило острое чувство вины.

– Я надеюсь, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно мягче, – что когда-нибудь мы станем друзьями, Дэн.

– Мы уже друзья, – возразил Даниэль. – В любое время, когда тебе понадобится помощь… – Он перегнулся через нее, открыл пассажирскую дверцу, и в машину хлынул холодный утренний воздух.

– Береги себя, Али, – торопливо проговорил он на прощание. – И будь счастлива.

Александра стремительно обняла его, прильнула к нему, как испуганный зверек, ищущий тепла и успокоения, а потом вышла из машины и, прихрамывая, направилась к воротам.

Когда она скрылась из виду, Даниэль на мгновение прижался лбом к холодному рулевому колесу. На него нахлынуло одно из старых, незабываемых воспоминаний: его мать, склонившаяся над ним, обнявшая его в ту далекую ночь в Нюрнберге. В ту ночь он видел ее в последний раз. И хотя он знал, что эту, перевернувшую всю его жизнь женщину он, безусловно, еще когда-нибудь увидит, и даже не раз, его вновь охватило чувство безысходности и безвозвратной утраты.

Александра позвонила Андреасу из аэропорта Кеннеди.

– Алло?

Александра закрыла глаза.

– Можно мне вернуться домой?

– Али?! Слава богу! Где ты? – В аэропорту.

– Жди там, я за тобой приеду.

– Нет, – сказала она, – я возьму такси, это быстрее.

– Ну ладно. – Он помолчал. – Я взломал дверь в твою мастерскую. Прости, я был на грани безумия.

– Ничего страшного, – сказала Александра, и слезы покатились из-под ее закрытых век. – Я скоро буду.

Две недели спустя у нее обнаружилась задержка. «Может, это из-за болезни, – подумала Александра. – Или из-за перелета. У женщин бывают задержки после путешествия в самолете». У других женщин, может, и бывали, но у нее-то никогда не было!

Джон Манетти не спешил ее обнадежить.

– Я рад, что вы относитесь к этому разумно, Али, – сказал он. – Мне бы не хотелось, чтобы вы раньше времени начали предаваться восторгам, когда еще ничего точно не известно.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Я не чувствую себя беременной.

Он улыбнулся.

– Ставлю вас в известность, что отнюдь не все беременные женщины страдают тошнотой по утрам.

Но уже на следующий день выяснилось, что Александра не принадлежит к числу счастливиц. Она села завтракать вместе с Андреасом, но стоило ей взглянуть на гренки и кофе, как она бросилась в ванную.

Андреас оторвался от «Нью-Йорк таймс» и вопросительно посмотрел на нее, когда она вернулась в столовую.

– С тобой все в порядке?

– Меня стошнило, – беспечно ответила она. – Теперь со мной все в порядке.

– Может, тебе записаться на прием к Манетти?

Александра взяла в руку чашку кофе.

– Я уже записалась. Иду к нему сегодня после обеда.

В тот вечер, когда они уже ложились в постель, Александра сказала мужу:

– В шесть часов мне позвонил Манетти.

Андреас завел будильник.

– Я думал, у вас назначена встреча.

– Мы действительно встречались. – Она помолчала. – Я сдала тест на беременность.

Андреас поставил будильник на тумбочку у кровати.

– Ну и как?

Она крепче стиснула руками край одеяла.

– Все получилось.

Андреас сел на кровать. Александра взглянула на его спину.

– Что ты чувствуешь?

Он повернулся к ней. Его глаза были пусты.

– Я рад за тебя.

– Ты не мог бы меня обнять?

– Конечно. – Он забрался в постель и небрежно обнял ее. – Вы с Манетти вскочили в последний вагон. Он уже небось думал, что дело не выгорит.

С этими словами Андреас вытянулся под одеялом, повернувшись к ней спиной, и погасил свет на ночном столике со своей стороны кровати. Александра выждала немного, потом придвинулась к нему, и их тела соприкоснулись. Она осторожно положила руку ему на плечо, но он так и не обернулся.

Новая жизнь у нее внутри трепетала и разрасталась. Ощутив первый толчок, Александра засмеялась и взяла Андреаса за руку.

– Чувствуешь? – прошептала она с радостным блеском в глазах, но он отдернул руку, и вся ее радость погасла.

«Как я смогу его любить? – подумала она. – Если ребенок унаследует глаза Дэна, это уничтожит все, что еще осталось от нашего брака». Андреас был внимателен и заботлив, но не желал даже прикоснуться к ней, пока она носила в утробе чужого ребенка.