Нил Роуз - Контора

На спине у Элли было зловещее красное пятно – его становилось видно, когда она наклонилась вперед. А что это на голове, в самой середине? Уж не крошечная ли это залысина?

После полуночи, когда винный бар уже заканчивал свою работу и вечер, слава богу, подходил к концу, Ханна вдруг пригласила всех в нашу квартиру. Поймав мой злобный взгляд, она слегка покачнулась и хихикнула:

– Ты же сам говорил, чтобы я чувствовала себя как дома, – напомнила она мне с сияющей улыбкой.

Двое моих коллег из «Баббинггона» отказались, сославшись с добродетельными ухмылками на то, что им нужно попозже заглянуть в офис, и они бы хотели сначала забежать домой. На какое-то мгновение у меня возникла безумная мысль сбежать в офис, но потом я рассудил, что, если меня обнаружат под рабочим столом пьяным, это вряд ли благоприятно скажется на моих перспективах стать компаньоном. Подобное поведение было бы приемлемо, если бы я уже достиг вершины (некоторые компаньоны, будучи трезвыми, не могли бы проконсультировать клиента даже насчет того, как перейти улицу), – но никак не раньше.

Остальные были обеими руками за то, чтобы продолжить вечер у меня дома, так что не успел я оглянуться, как мы уже оказались в моей квартире. Накачавшиеся Люси и Эш танцевали под «Оазис» в центре гостиной, а Куки и Ханна были заняты тем, что проливали водку в раковину: они пытались сделать необычные коктейли, руководствуясь книгой, которую преподнесла мне Люси в качестве подарка. Мы же с Элли сидели на разных концах дивана, мрачно уставившись друг на друга.

– Сегодня почти так же весело, как на твоем дне рождения, когда тебе исполнилось семь, – пробурчала она.

Элли никогда не дает мне об этом забыть. Мои дни рождения отмечались каждый год. Моя мама обожает что-нибудь праздновать. Если бы я не положил этому конец, мы бы по-прежнему ежегодно наполняли наши бокалы в честь Дня, Когда Хомячок Гарри Вошел в Семью Фортьюнов (она даже покупала ему в этот день особые орешки). На самом деле правильнее было бы устраивать вечер памяти Хомячка Гарри, Сидевшего в Автомобиле с Дистанционным Управлением, Который Врезался в Фонарный Столб – и Таким Образом Чарли Узнал, для Чего Существуют Ремни Безопасности.

Мама всегда выдумывала что-нибудь новенькое. Так, моей популярности в школе сильно навредило празднование моего семилетия в шикарном кафе, где возле каждого прибора были разложены карточки, чтобы все знали, кому где садиться, а также были отпечатанное меню и самодельный песенник, с помощью которого мои одноклассники должны были меня воспевать. «В следующем году тебе будет восемь, но все уже знают, что ты – чудо» – вот на этой строке все и закончилось. Папа храбро продолжал играть на крошечном электронном органе «Касио», но ответом ему было гробовое молчание – даже Элли не издала ни звука.

На следующий год мама сняла кинотеатр. Вероятно, киномеханик перепутал фильмы, но мне и двадцати моим приятелям показали «Дом животных». То, что мы узнали за эти полтора часа, определили наши отношения с женщинами на ближайшие двадцать с лишним лет – и это многое объясняет. К счастью, мама сидела в фойе, болтая с парой других мамаш. Она просовывала голову в зал как раз в те немногие моменты, когда показывали невинные сцены, и одобрительно кивала, радуясь, что все так тихо себя ведут. Моему папе и двум другим отцам было поручено следить за нами. Они были не меньше нас ошеломлены матерящимися похотливыми бабами на экране, поэтому ничего не сказали. В течение многих лет, если кто-то в нашей компании вел себя не лучшим образом, мы цитировали этот фильм, задавая вопрос: «Грег, зайка, разве он должен быть таким мягким?»

Этот день рождения прошел с таким оглушительным успехом, что мама повторила опыт на следующий год. На этот раз в кинотеатр пришло человек пятьдесят из школы и откуда-то еще – в надежде, что нам покажут «10» и мы увидим, как сиськи Бо Дерек подпрыгивают, словно мячики. На этот раз мама заранее произвела разведку, и мы смотрели фильм с многообещающим названием «Черный жеребец». Однако моей репутации был нанесен непоправимый урон, когда выяснилось, что это всего-навсего лошадь.

Все бы еще ничего, если бы мама заготовила достаточное количество попкорна и шоколада. Но, к несчастью, начали состязаться, кто попадет в экран с большего расстояния яблоками. Когда же задачу усложнили и в ход пошли сэндвичи с огурцами, сеанс превратился в кошмар.

И так оно и продолжалось. Мне бы не хотелось вспоминать день рождения номер тринадцать (когда кузен Арнольд изображал Кевина Кигэна[59]), а также номер шестнадцать, на котором была опробована новаторская идея «Переоденьтесь кем-нибудь противоположного пола из вашего класса»; номер восемнадцать не удался из-за бойкота, который организовала Элли, а вот двадцать первый, пожалуй, был самым лучшим, потому что я славно порезвился с Кэрри Локк, которая, по общему мнению моих однокурсников мужского пола (а мы даже провели голосование на этот предмет), входила в пятерку самых хорошеньких девушек на курсе. Когда в тот вечер я выразил сожаление, что мы с ней не завели роман раньше, она пожала плечами и сказала: «Я не могла придумать, что купить тебе в подарок». Но я решил не портить себе настроение, поэтому никак не отреагировал.

Мой тридцать второй день рождения был одним из худших – скажем, его тоже можно было сравнить с двадцать четвертым, когда мой коллега-стажер, весьма нервный молодой человек, заблевал весь празднично накрытый стол, когда мы обсуждали, кого оставят работать в фирме. Оказалось, что он не зря волновался: на редкость мерзкий компаньон, курировавший этого беднягу, посоветовал ему выбрать менее трудную профессию – например, стать безработным. Но воспоминание о том, как он испакостил мой стол, несколько умерило мое сочувствие.

Элли сделала глубокий вдох и заерзала на диване.

– Чарли, – произнесла она тоном с подтекстом «довольно глупостей» (который так впечатлял компаньонов). – Не можем ли мы с этим покончить?

– До тебя все еще не дошло, не так ли? – Я с грустью понял, что это действительно так.

– О, Чарли, тебе пора повзрослеть. – Сейчас в голосе ее звучало раздражение. – Если в нашем бизнесе сам о себе не позаботишься, то никто не сделает это за тебя. Я сожалею о том, что произошло с Ханной – правда, мне жаль, – но теперь это в прошлом. Давай двигаться вперед.

Я собрался было доходчиво объяснить, почему она неправа, но тут вернулись Ханна и Куки с подносом, уставленным напитками какого-то странного цвета.

– У Куки потрясная идея, – сообщила Ханна. Все настороженно замолкли. – Давайте сыграем в «правда или вызов».[60] Я не играла в эту игру со школьных лет. Вот уж повеселимся!