Эль Море - Нити Жизни

Разделавшись со смехом, я говорю:

— Значит, мы…

— Женимся?! — повторяем мы хором.

Я смотрю на него и думаю, что случилось с человеком, известным, прежде как Нейл? Где этот неприятный, гордый, невыносимый и раздражающий меня тип? И откуда этот — простой, веселый, легкий в общении человек.

Наигранный кашель папы за дверью, дает мне понять, что он на нервах и не в восторге от нашего беспечного веселья. Я снова толкаю Нейла, на этот раз — за дверь.

— Ваша дочь, просто сокровище, — произносит он, подмигивая мне и протягивая руку отцу.

— О да… — я задыхаюсь от восторга, с которым он это произнес. — Шутник.

Папа в смятении, но руку пожимает.

— Я очень рад знакомству с вашим семейством и хотел бы побеседовать с вами позже. Думаю, что вы очень интересный человек.

Зашибись. Он чё, серьезно?! Опомнившись, я беру на себя роль закадрового диктора и спешно начинаю переводить фразы Нейла на родной для нас язык — русский. Затем ответные слова — на английский.

— Что ж, польщен, — говорит отец, — постараюсь оправдать ваши ожидания.

Все это время я стою, прислонившись к деревянной основе, которая болтается на петлях — меня не видно, но отчетливо слышно. Я ужасно фальшивлю, понимая, что речь у них идет обо мне, но потом сворачивает на отстраненные темы. И вот, спустя пару обменных фраз, я слышу, как Нейл спускается вниз. Моя роль переводчика окончена. Я выхожу, а папа нетерпеливо поджидает меня.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

— Да!

Лицо у меня пунцовое, я слишком много за сегодня смеялась. Перевыполнила, так сказать, план с лихвой! Вот и выгляжу, как томат!

— Да-а-а… — протягиваю я, как на приеме у стоматолога и, приподнявшись на цыпочки, чмокаю отца в щеку. — Всё типично!

— «Типично» — это запираться с посторонним парнем в ванне?

Ну, вот на счет «постороннего», я бы поспорила. Ну ладно, так уж и быть, не буду посвящать папу в подробности нашего давнего знакомства.

— Мы не запирались! — возражаю я. — Она случайно захлопнулась.

— Случайно? Поверь, я был в его возрасте и знаю, о чем молодые люди думают.

Этот глупый разговор веселит меня.

— А-а-а… пап, заверяю тебя — на мою честь никто не посягал! Вопросы есть? Вопросов нет! Превосходно!

Исчезаю из поля зрения отца, прежде чем он успевает устроить мне допрос.

Я падаю на постель, слабея от облегчения, что всё обернулось именно так, а никак-то еще. И кажется, кое с кем, всё же, можно иметь дело. Может, можно рассчитывать, что праздничная удача повернется в этот раз и к нам передом, а не задом.

Шкряб-шкряб.

Что я только что сказала? Забудьте!

— Что ж, прости за вторжение, — хмыкнула возникшая Алина и продолжила сценическим приторно-сладким голоском, — но правда, что ты ворковала наедине с Нейлом в нашей крошечной ванной?!

Я закатываю глаза:

— Нет, в этом доме невозможно уединиться! Кругом любопытные уши и глаза!

Но моё недовольство просто игнорируют.

— И о чем? — она плюхается на край кровати, глаза блестят, как у кошки, налакавшейся валерьянки. От неё веет оливковым маслом и какими-то пряностями.

Немного помолчав, я говорю:

— Как насчет секрета?

— Д-да… — настораживается она.

Я придвигаюсь ближе и цежу сквозь зубы:

— Мы говорили о том, как хотим избавиться от младших надоед! — и тут же пытаюсь спихнуть её со своего лежбища.

Она щурит глаза:

— Ну и ладно, не рассказывай! — хмурится она, — а папа вас, всё равно, застукал!

Фантастика! Думаю — всё, к вечеру нас обручат, к Новому году поженят, а потом отправят в медовый месяц и начнут подбирать имена нашему потомству. Можно не удивляться, они могут!

— Слушай, — говорю я, — а у тебя нет других дел?

— Ой, точно! Знаешь, мы там такой кулинарный шедевр задумали, мама нашла в интернете рецепт. Это салат под название «Блюз». В нем столько ингредиентов: разнообразные овощи, грибы, мясо курицы, инжир с пряной заправкой. А еще — специальный секретный соус, который автор поведал только сегодня у себя в блоге, в честь скорого наступления праздника. Поговаривают, что это какой-то известный шеф-повар, а ты как думаешь?

Иногда Алина проявляет совершенно неуместный и чрезмерный энтузиазм к мелочным вещам. Таким, как выбор заколки, пояса или к первоисточнику, придумавшему салат по средству смешивания всей огородной растительности, чьё творение, повторив раз, больше и не вспомнит ни о поварешке, ни о его блюде.

— По-моему, это не важно, — не заинтересовано бурчу я.

— Еще как! — её уверенности нет предела. — Вот посмотрим, что ты скажешь, когда за ужином будешь уплетать эту вкуснотищу.

«Ничего», — думаю я, а с языка срывается:

— С чего взяла, что я намерена быть на этих посиделках?

— Придешь, придешь! Мама это просто так не оставит.

О, ну да, если за это возьмется вселенский двигатель, то остаться на месте — не выйдет.

— Всё-то у вас схвачено! Ну, давай, топай уже отсюда, — тормошу я её, — не сачкуй! Иди, замешивай великий соус великого гения!

И когда мы почти расстались, она делает мне замечание:

— Только вот, пижаму сними!

— Что, совсем? — ехидничаю я.

Она цокает языком в духе нашей мамы, но говорит в привычной мне манере:

— А не замерзнешь?!

— Да, существенная загвоздка, а если отопление на всю?

Она качает головой.

Я вытягиваю губы в трубочку и соединяю взгляд на кончике своего носа, затем перевожу на сестру.

— Э… я что-нибудь придумаю. Например, выкрашу тело баллончиком краски, обмажусь глиной или покрою себя клеем и обваляю в вате, ну как, вполне празднично?

— Давай, — заявляет она, — так и сделай. В этом что-то есть! Я позвоню в один из бутиков, поведаю о твоей концепции и думаю, тебя в аренду возьмут — выставят в качестве оформления для витрины. Впишешься идеально!

Вот же, я просто на стенку лезу, когда она вот так высказывается! А ведь быстро схватывает!

— Вот тебе! — я хватаю полотенце, поглаженное и оставленное на моей подушке, явно не для того, чтоб я закидывала его в сестру, но что уж теперь, когда дело сделано.

— А я всё расскажу! — выставляет она язык и швыряет махровый кусок обратно.

— Ябеда! — кричу я ей вслед. И когда она уже, должно быть, кляузничает на кухне о моем поведении, я нажимаю указателем мышки в середину черного экрана, и пока тот, нехотя, выходит из ждущего режима, я разворачиваю жвачку и запихиваю её в рот. Затем, захожу на сайт — мой знакомый по переписке в сети и я печатаю ему личной эсэмэской пару слов.

«На что нужны родные?!».

Через полминуты приходит ответ: