Барбара Вуд - Китайская шкатулка

— Первым позвонил твой партнер, — уже спокойнее проговорила Шарлотта. — А потом — твоя жена. Они, наверное, позвонят еще, а я пока схожу в наше кафе. Ты наверняка проголодался.

Когда Шарлотта вернулась с судками, Джонатан разговаривал с Квентином. Она не собиралась подслушивать, но раз уж она слышала первую часть, то у нее возникло непреодолимое желание узнать и остальное.

Это была странная беседа. Джонатан говорил с английским акцентом, а Квентин — с американским, но при этом Джонатан находился в Америке, а Квентин — в Лондоне.

— Джон, я говорю тебе, что никого другого они не примут! Они настаивают на твоей кандидатуре. Меня им недостаточно. Ведь ты у нас знаменитость…

— Господи, Квентин, только не это!

Из компьютера раздался смех, но в нем слышалась горечь.

— Джон, ты же знаешь, что мне на это плевать. Я прекрасно понимаю, что все раздули газеты. Но проблема в том, что эти люди об этом не знают. А нам нужны деньги. Конкуренция на этом поле растет сумасшедшими темпами. Ты же знаешь, что если мы заключим предполагаемую сделку, то получим массу контрактов. Но, будь я проклят, Джон, моя персона их не устраивает! Они настаивают, чтобы ты присутствовал на встрече — или этой треклятой встречи не будет вовсе. Так что я взял на себя смелость и забронировал тебе билет на рейс авиакомпании «ЛАКС». Ты просто обязан на него попасть!

— Видишь? — негромко произнесла Шарлотта, когда Джонатан закончил разговор с Квентином и закрывал свой портативный компьютер. — Два разных мира.

— Не настолько уж они разные, — пробормотал Джонатан, вытаскивая из сети провода и начиная складывать инструменты в многочисленные отделения своей черной сумки.

Шарлотта смотрела на него и узнавала знакомые быстрые, порывистые движения, которые всегда выдавали Джонатана, если он сердился или обижался.

— Что он имел в виду, когда говорил, что ты знаменитость?

— Это все связано с «Амстердамской восьмеркой» — группой хакеров, орудовавших по всей Европе. Мы с Квентином входили в состав интернациональной бригады, которой поручили их поймать. В конце концов мы их действительно поймали, но каким-то образом получилось так, что я стал известным, а о Квентине едва упомянули. Поэтому наши новые клиенты полагают, что если будут иметь дело только с Квентином, то не получат полноценной работы.

— А как началось ваше партнерство с Квентином?

— Мы вместе работали на Агентство национальной безопасности, — ровным голосом ответил Джонатан, не глядя на Шарлотту, но его руки продолжали двигаться очень быстро, подхватывая провода, зажимы и маленькие черные коробочки. — Признаться, я расстался с Агентством отнюдь не дружески, Чарли. Это был крайне неприятный разрыв.

Шарлотта снова услышала нотку горечи, которая всегда появлялась в его голосе, когда разговор заходил об этом.

— А что там случилось? — спросила она. — Ты никогда не рассказывал мне.

Джонатан все-таки повернулся к ней и заглянул в глаза.

— Нет, не рассказывал, — медленно произнес он. — Ты ведь ушла тогда из ресторана, не дав мне закончить.

«Это нечестно!» — хотелось крикнуть Шарлотте, но она промолчала, а Джонатан продолжал:

— Когда я ушел, Квентин последовал за мной, и мы решили вместе начать дело. Квентину всегда нравился Лондон, а я там уже жил, так что мы остановили свой выбор на Лондоне. Надо сказать, Квентин — мой лучший друг. Он бросил отличную карьеру в АНБ из-за меня. Я был шафером у него на свадьбе, я крестный отец его дочери… Квентин мне почти брат, а не только друг.

— И поэтому ты все-таки решил ехать, хотя всего несколько минут назад собирался остаться?

Джонатан помолчал, глядя, как Шарлотта старательно макает в кипяток пакетик чая — вверх и вниз, вверх и вниз, чтобы только занять руки и не дать горьким словам вырваться наружу.

— Нет, я уезжаю не из-за Квентина, — наконец ответил он на ее вопрос. — Я решил уехать, потому что ты права. Мы не можем вернуться назад, и мы не можем двигаться вперед. Мы попрощались уже давно — и не один раз. Мы не сможем построить жизнь на одних прощаниях.

Но это была не настоящая причина. Теперь Джонатан понял, что действительно не сможет остаться с Шарлоттой — звонок Квентина напомнил ему об этом. Вернее, напомнил об «Амстердамской восьмерке» и его ночных кошмарах. Если он останется с ней, то рано или поздно придется рассказать ей, что же произошло на самом деле. А он не может впустить этот ужас в ее жизнь.

Шарлотта ничего не ответила, глядя, как отражаются в его темных глазах невысказанные чувства, как напряжены мышцы лица. Когда Джонатан подошел ближе к ней и пальцем коснулся подбородка, она позволила ему поднять ее лицо. Впрочем, даже если бы она и хотела отстраниться, то просто не смогла бы: ее не отпускало притяжение его взгляда.

— Я буду всегда думать о тебе, Чарли, — прошептал он, нежно поцеловал ее в щеку и отступил назад.

Шарлотта смотрела, как Джонатан берет плащ, набрасывает его на плечо, поднимает свою черную сумку и выходит из кабинета. Вот он прошел через музей, вышел на улицу, и дверь тихо закрылась за ним, а Шарлотта осталась стоять и смотреть на эту закрытую дверь. Она была сбита с толку и не могла понять, что же произошло. Ей казалось, что сейчас дверь так же внезапно распахнется и Джонатан войдет со словами, что он на самом деле остается… Но дверь не открывалась. Шарлотта повернулась к монитору и увидела, как Джонатан шагает сквозь дождь — решительно и целеустремленно. Не оглянувшись, он подошел к машине, быстро сел за руль, быстро завел двигатель и уехал.

Что же случилось? Минуту назад он настаивал на том, чтобы остаться, но внезапно упаковал вещи и уехал. Неужели телефонный разговор с Квентином заставил его передумать — та самая встреча, жизненно важная для их компании? Или это связано с тем, что он позвонил жене, пока она ходила в кафе?

Шарлотта почувствовала, что к горлу ее поднимаются рыдания — как в туманную ночь смерти дяди Гидеона. Она прижала пальцы к векам, прислонилась к столику маленькой кухни, и слезы заструились по ее щекам. Сильнейшая волна боли захлестнула ее, словно цунами. Она не могла прогнать видение из своих мыслей…

Пока Джонатан в оранжерее откапывал свой пистолет, Шарлотта оставалась здесь и смотрела на экран его компьютера. Неожиданно пришло видеосообщение из Лондона — на мониторе внезапно возникло лицо, испугав ее и пригвоздив к месту. На Шарлотту смотрела Адель Сазерленд и говорила:

— Джонатан, нам прислали пригласительный билет на открытие сезона в опере. Королевская ложа! Прошу тебя, скажи мне, что приедешь к этому времени. Для меня это так много значит…