Джессика Марч - Наваждение

— Посмотрите, — сказал Уилл, уводя ее от болезненных воспоминаний. Он разглядывал выставку фотографий, относящихся к периоду депрессии. Они были озаглавлены «Работа для безработных». На первой были изображены бесцельно слоняющиеся люди. На остальных они же, работающие у Хайленда. Они сажали деревья во владениях Хайленда, прокладывали дорогу на Острове Фламинго, красили старую табачную фабрику Хайленда.

— Здесь представлена не вся история, — спокойно заметил Уилл. — Ничего не сказано о том, почему эти люди потеряли работу, почему они потеряли свои фермы и почему Хайленд мог нанять их тогда, когда этого не мог сделать никто другой.

— Звучит так, как будто вы недовольны Хайлендом, — казала Ники.

— Я думаю, что за ними нужно следить. Теперь, когда вы одна из нас, может быть, вы поможете мне убедить некоторых наших фермеров, что Хайленд не заботится о наших интересах.

— Я попробую, — сказала она; ей нравилась идея сотрудничества с ним, так же как и идея поставить Хайлендов на место. Да, я попытаюсь сделать это.

В этот момент рядом с ними появилась весьма привлекательная молодая женщина, на которой было очень открытое деревенское платье.

— У меня есть для вас подарок, — сказала она, предлагая Уиллу пакет, наполненный пачками различных сигарет Хайленда.

Уилл остановился и улыбнулся девушке, явно одобряя ее внешний вид.

— Нет, спасибо, — сказала Ники и, схватив Уилла за руку, потащила его прочь.

Уилл засмеялся.

— Эй, подождите минутку, я пообещал ребятам, что принесу столько образцов, сколько смогу унести…

Ники поняла, что, поддавшись женскому рефлексу, утащила Уилла от соблазна.

— Если вам нужны образцы, — сказала она, — тогда возьмите их вот здесь.

Она подтолкнула Уилла к другой палатке, где пожилая женщина с седыми волосами раздавала пачки с жевательным и нюхательным табаком. Маленькая табличка гласила: «Вам должно быть 21», но Ники обратила внимание на родителей, которые пачками загребали образцы и совали их в руки детям, которым было лет одиннадцать-двенадцать. Когда Уилл обратился к ней с просьбой, она расцвела улыбкой и наполнила ему образцами два пакета.

— Вы определенно имеете успех у женщин, — сухо заметила Ники.

— Это оттого, что я вырос с двумя сестрами, — ответил Уилл.

Ники надеялась, что Уилл расскажет ей о себе что-нибудь еще, но он не сделал этого, а она не стала расспрашивать. Опять не хотела быть, как все.

Когда они устали ходить, то остановились отдохнуть у одной из палаток. Сэндвичи, жареные цыплята, пиво и другие напитки раздавались бесплатно вместе с пуговицами и бейсбольными кепками, на которых были написаны имена спонсоров.

Около полудня Уилл взглянул на часы.

— У меня есть дело, но это займет не больше получаса. Так что не уходите.

Ники согласилась подождать, и Уилл исчез. Через несколько минут она обратила внимание на движение около сцены, которая возвышалась в центре здания. На сцену взобрался круглолицый человек, за ним следовало трио музыкантов. Человек заговорил в микрофон:

— Добро пожаловать, произнес он. — Надеюсь, друзья, что вы хорошо провели время. А теперь я хочу тепло поприветствовать нашего… Уилла Риверса!

Ники в изумлении уставилась на сцену. Почему Уилл не предупредил ее, что собирается сказать речь?

Через мгновение он выбежал на сцену, махая рукой приветствующей толпе. Кроме голубых джинсов и белой рубашки на нем теперь был кожаный жилет и цветной платок, его длинные волосы были наполовину скрыты большой бежевой шляпой. Откуда он ее взял? Теперь Ники вспомнила, что в грузовике сзади стояли какие-то чемоданы. В одном из них, наверное, была и лакированная деревянная гитара.

Уилл взял несколько аккордов на гитаре, и публика стихла.

— Благодарю за теплый прием, — сказал он. — Рад всех вас видеть снова. Я начну с нового номера, эту песню я написал, когда думал о смерти моего отца. Я назвал ее «Некоторые реки глубоки».

Он кивнул музыкантам за своей спиной, и они сыграли вступление, а Уилл начал петь. «Глядя туда, где садится солнце, я вижу тень мужчины, который возвращается домой…»

У Уилла был хрипловатый баритон. Как и сам Уилл, голос был слишком неровным, чтобы быть приятным, но он звучал лирично и естественно. Он пел об отце, который никогда не говорил о любви, но отдавал се другим, когда был свободен от тяжелой работы… Когда Уилл достиг того места, где рассказывалось о смерти отца, глаза Ники наполнились слезами.

Прозвучал последний аккорд, и голос Уилла затих. На несколько мгновений воцарилась полная тишина, а затем раздался гром аплодисментов.

Уилл кивнул в ответ и перешел к следующей песне — балладе. Слушая, как он поет о любви и боли, Ники спрашивала себя, что это — результат поэтического воображения Уилла или его опыта?

Он закончил выступление песней, которая называлась «Фермер Браун». Толпа хлопала и свистела, когда Уилл пел о жизни фермера, выращивающего табак — о маленьких победах и больших потерях.

— Еще! — требовала толпа, и он пел еще, а все ему подпевали. Наконец он взмолился:

— На сегодня у меня все, — сказал он, поднимая руки, чтобы воцарилась тишина. — Кроме того, вас будут развлекать «Кантри Канз». Окажите им такой же прием, как и мне.

Потом он отдал свою шляпу Ники — и внезапно сотня пар глаз уставилась на нее.

— Я и не знала, что вы еще и певец, — сказала она, когда Уилл наконец выбрался из толпы. — А я думала, что вы просто старый добрый фермер.

— Моя семья всегда занималась земледелием. После того как умер отец, кроме меня некому было следить за фермой. А пение я люблю.

— Кажется, вы говорили, что у вас есть сестры. Почему они не занимаются фермой? Или вы считаете, что женщины на это неспособны?..

— Вам не поймать меня, Ники, — ответил Уилл, зная, что она не только дразнит его, но и изучает. — Я был бы не против, если бы ею занимались мои сестры, но у них есть семьи, мужья. Конечно, если бы мама была на двадцать лет моложе и в добром здравии, она могла бы заткнуть за пояс любого мужчину. — Он замолчал и посмотрел на Ники так, как будто увидел ее впервые. — Знаете, — сказал он, — я думаю, что настало время посетить нашу ферму и познакомить вас с мамой.

Ники растерялась от этого предложения. Взглянув на ее лицо, Уилл понял, о чем она думает, и горько рассмеялся.

— Не будьте такой напуганной, Ники. Я не собираюсь устраивать смотрины. Просто она очень любопытна. Все новости она узнает от дам, которые ее навещают, но это не то же самое, что увидеть своими глазами.

— Конечно, я приду, — сказала Ники.

— Хорошо. А что если прямо сейчас? — спросил он.

— Сейчас? — повторила она. Уилл слегка покраснел.