Джиджи Грэйзер - Мужеедка

В комнате густо висел дым марихуаны.

— Притворишься, что ты — это типа я, — заявил подлинный Аарон.

— Как это? — псевдо-Аарон закончил собирать вещи, бросив в сумку пару теннисных туфель, любимые ковбойские сапоги, две пары штанов, фланелевую рубашку и семь плюшевых игрушек (их он упаковал первыми, чтобы никто не увидел).

— Родители хотят лишить меня наследства. — Подлинный Аарон шмыгнул носом. — Единственного сына, прикинь? Считают, что я неудачник и мне только и надо, что накуриться и потрахаться… Слыхал бред? Ну, я им ляпнул, что типа еду в Лос-Анджелес и организую там продюсерскую компанию. И что у меня уже права на одну старую киношку и все такое… В общем…

— Название-то хоть вспомнил?

— Еще чего, — отозвался подлинный Аарон. — Да какая, на фиг, разница? Сочинил на ходу. Короче. Такая вот фигня. Соглашайся или иди на фиг.

— Я должен притворяться Аароном Мейсоном. — Псевдо-Аарон не смог удержаться от смеха. Он притворялся Аароном с тех времен, когда смотрел мультики с подлинным Аароном по его собственному цветному телевизору в его собственной комнате!

— Ну да, — подтвердил подлинный Аарон, с улыбкой выпуская дым из ноздрей.

— А сам ты где будешь?

Задумка его всерьез зацепила.

— А я, приятель, отправлюсь шляться по всему долбаному белу свету и сам не знаю, когда вернусь. У меня уйма дел. Три главные жизненные потребности: Деньги, Время и уходящая впустую Молодость. Планов полно.

И они закиючили сделку. Подлинный Аарон выписал ему чек с таким количеством нулей, что псевдо-Аарон не мог их пересчитать, не поперхнувшись.

На следующий же день он улетел в Лос-Анджелес, чтобы начать там все с чистого листа.

Должно быть, второй Аарон долго вспоминал прошлое. Первый Аарон успел задремать, а хихикающая блондинка уже не хихикала, а тихонько посапывала. Псевдо-Аарон посмотрел на них и усмехнулся — ему в голову пришла одна мысль. Как только подлинный Аарон убедится, что люди в кинобизнесе работают очень усердно, куда усерднее, чем многие другие, — он сбежит в Амстердам, в Исландию или на Бали раньше, чем кто-нибудь успеет сказать «Мотор».

— Ладно, Аарон. — Псевдо-Аарон потряс его за плечо. — У меня встреча после ланча, так что я, пожалуй, оставлю сценарий здесь. Взгляни на него, а потом приезжай ко мне в офис. Буду рад услышать твои замечания. Сразу предупреждаю: второй акт длинноват, а третий провисает.

Подлинный Аарон уставился на рукопись.

— И сколько здесь?

— Сто пятнадцать страниц. Пустяки. Нечего читать.

— О! О-о.

— Так увидимся позже?

— Ну да, типа, конечно, ага.

Псевдо-Аарон двинулся к выходу.

— Эй, старик, а ты что, женился?

Псевдо-Аарон ударил по тормозам. У него было такое чувство, словно он внезапно оказался в сериале «Друзья».

— Э-э… а что?

— У меня что-то в голове мутно… — Тот постучал себе по лбу. — Но вроде как вчера вечером я был на этом… Не помню где. Короче. Там была одна телка. Вроде ничего, но с пузом… И тот чувак, ну, ты помнишь чувака… а-а-а, какая, на фиг, разница… он мне говорит, что она моя жена.

Псевдо-Аарон почувствовал, как кровь отлила у него от лица к самым ногам и те вмиг увеличились на два размера.

Подлинный Аарон засмеялся:

— Прикольно. Только не грузи меня алиментами. Это будет не круто. Мне двух раз под завязку хватило.

Псевдо-Аарон из отеля прошел через всю парковку к тому месту, где оставил мотоцикл. До него внезапно дошло, как лучше приблизиться к Клариссе (если без бронежилета). Надо позвонить Джен и обо всем ей рассказать.

Кларисса никогда не обидит Джен.

Знаете, как это бывает. Вы скатились на самое дно своей (относительно) короткой жизни. И внезапно без всякой причины чувствуете себя на крыше мира, великолепной, как обложка французского «Вог». Весело смеетесь при малейшей возможности и замечаете, как все прекрасно вокруг: восход солнца, морские волны, свиные сосиски — и сами удивляетесь, как же вы могли об этом позабыть… Или просто не видели? А все это здесь, перед вами, прямо перед вашим восхищенным взглядом.

И вы, высшее человеческое существо, не способное ошибаться, знающее ответы на все вопросы и полностью владеющее собой, поднимаете трубку, и этот телефонный звонок в считанные минуты — нет, секунды — изничтожает всю красоту без остатка, до единой искорки, оставляя только пепел и жалкие крошки.

— Вот об этом я и говорю. — Кларисса лежала на диване, свернувшись полукалачиком («полу» из-за беременности, живота и всего прочего), не желающая и не способная пошевелиться.

— Ну и что он сказал? — спросила Грэйви. Она сидела нос к носу с Клариссой, которая говорила таким тихим голосом, что Грэйви даже пришлось ей напомнить, что она не умеет читать по губам, так что и подруге лучше бы начать разговаривать как положено нормальному человеку.

— Сказал, пострадавших двое. — Кларисса булькнула. В буквальном смысле. — Стол номер сто восемь.

— Черт возьми, только не стол номер сто восемь.

— Я бежала очень быстро. Кажется, у кого-то что-то с пальцем — растяжение или… не знаю… Но на журнал подали в суд.

— Ну и пошли они к черту. Пусть судятся. Тебе какое дело? — утешила Грэйви.

— Меня уволили. — В груди у нее как будто работал сломанный аккордеон… дыхание утратило остатки ритмичности. У Клариссы начинался нервный срыв. — Меня уволили. Я вышла замуж неизвестно за кого. Я беременна. Лучше бы мне умереть. Грэйви, я не в состоянии сама о себе позаботиться. А если я не могу позаботиться о себе, то что делать с ним? — И она ткнула пальцем в живот.

— Давай по порядку. Да, ты вышла неизвестно за кого, но такое могло случиться с кем угодно, — заявила Грэйви и сжала лицо Клариссы в ладонях. — А вот уволить тебя они не могут! Подумай сама, ты ведь не получала зарплаты; как же они могут тебя уволить? Козлы! Вот вам! — И Грэйви пнула ногой воздух, как делала всегда, «раскусив очередную махинацию».

Кларисса завыла:

— Я неудачница!

— Тебя, — возразила Грэйви, — можно назвать кем угодно. Кем угодно, даже очень плохими словами, но только не неудачницей.

Кларисса зашмыгала носом.

— Грэйви, у меня будет ребенок. Я даже не знаю, как по-настоящему зовут отца, а он тем временем встречается с красоткой, каких и на свете-то не бывает. У меня нет ни гроша. Я только-только нашла хорошую работу, делала то, что мне нравится, и вот меня уволили. И это не эпизод из детективного сериала. Я целиком и полностью вписываюсь в определение слова «неудачник».

— Любая великая женщина в истории претерпевала временные трудности, — заверила Грэйви. — Назови кого угодно.