Марина Маслова - Спляшем, Бетси, спляшем!

— А теперь давайте выпьем за ту, которую мы все любим! — не сильно огорчившись отповедью, подхватывает тост Минотти и продолжает: — И раз уж об этом зашел разговор, я действительно мечтал жениться на тебе, Лиза. Считай это предложением руки и сердца!

— Спасибо, дорогой, я тебе очень признательна! — я встречаю печальный взгляд Джека и чуть качаю головой, — Джек, поскольку ты один сохранил ирландское благоразумие и не делаешь мне предложение, садись рядом.

Мы едим, пьем, весело болтаем. Все они стараются развлечь меня, догадываясь, что неспроста мы бросились очертя голову в это путешествие. Они действительно отвлекают меня. Общий разговор распадается. Саша расспрашивает Витторио о его работе и обсуждает наш фильм. Джек, взяв у Саши мою шляпу, обмахивает меня, как опахалом. Я тихо разговариваю с Митей по-русски, вспоминая прошлое, расспрашивая его о работе, знакомых, немного рассказываю о себе. Нам становится грустно от воспоминаний прошедшей молодости.

— Лиза, я верю, что у тебя все еще будет хорошо! Ты вспомнишь меня, когда проснешься счастливой.

— Твоими устами, Митя, да мед пить, — улыбаюсь я, протягивая руку за стаканом. Джек тут же наливает нам вина. Возвращаемся в отель веселой гурьбой, чуть пьяные, разморенные от жары, решаем отдохнуть и вечером опять отправиться гулять по прохладе.

— Бетси, мне посидеть с тобой? — спрашивает Саша.

— Иди к себе, Саша, я вздремну.

— Лиза, поговорим еще, давай? — предлагает Митя.

— Спасибо. Ты ведь хочешь еще побегать по окрестностям и в музей? Встретимся вечером часов в шесть.

Витторио просто целует мне руку, выразительно глядя в глаза.

Наши с Джеком комнаты в конце коридора. У двери он меня останавливает.

— Лиззи, ты ведь знаешь, что я тебя люблю, но я никогда не стану просить тебя стать моей женой. Ты понимаешь?

— Джек, ты самый замечательный мужчина в моей жизни! Как несправедливою, что я не встретила тебя раньше… Ты можешь ничего мне не говорить, я всегда знаю, что ты меня любишь.

Я касаюсь пальцами его щеки. Тут же он страстно прижимается губами к ладони и по телу моему невольно пробегает волна возбуждения.

— Джек! — выдыхаю я, — Я соскучилась по тебе!

Джек стискивает мою руку. Едва мы заходим в номер, он подхватывает меня на руки и несет к кровати.

— О, нет, Джек, — успеваю распорядиться я, — Не в кровать, в ванную. Я мечтала о холодной воде весь день.

Быстро раздевшись, мы становимся под душ и, вздрагивая от холодной воды и прикосновения разгоряченных тел, растворяемся в ласках, забыв обо всем.

— Я не могу больше, Лиззи, я не выдержу, — шепчет Джек и несет меня мокрую в постель.

— О, Джек, я так виновата перед тобой. Я бессердечная эгоистка, — говорю я, прижимая его голову к груди, когда он нежно и благодарно целует меня, — Хочешь, мы будем жить вместе?

— Лиззи, что произошло? — сразу же насторожился Джек.

— Ничего. Я не хочу говорить об этом. Давай говорить о нас. Знаешь, я подаю прошение об отставке, но буду жить в Риме, пока не повезу Алису в школу.

— Лиззи, ты говоришь не о том, — останавливает Джек, — Ты всегда была искренней со мной и не включала в свои планы. Я не обижался, я знал, что слишком мало значу для тебя. Но что случилось теперь? Скажи мне, я должен знать, к чему мне приготовиться.

— Коля сегодня женится на другой, там, дома.

Джек в изумлении смотрит на меня, потом замирает в раздумье, прижавшись лицом к моему плечу, наконец вскидывает голову и осторожно спрашивает:

— Ты веришь этому?

— Я верю, что он может сделать это, чтобы заставить меня устроить свою жизнь. Он всегда беспокоился, что я живу одна. Он пригласил Сашу на свадьбу, значит так и есть.

— Но ведь ты не можешь перестать любить его?

— Так же, как и он меня, — подтверждаю печально я, — Но мне нужно учиться жить без него.

— И ты сразу подумала обо мне?! Милая! Спасибо. Но я не хочу ничего менять. Мы будем видеться, когда пожелаешь, не хочу, чтобы ты возненавидела меня, — и поясняет на мой удивленный взгляд, — Если мы будем вместе, придет момент, когда тебе нужно будет быть свободной, и ты начнешь терзаться моим присутствием. Ты возненавидишь меня, я буду напоминать о твоем неправильном решении сегодня. Мне уйти сейчас?

— Нет, Джек, мне хочется, что бы ты был сейчас со мной.

Мы лежим, обнявшись и я рассеянно скольжу рукой по его телу, замечая, как напрягаются мышцы спины и глубокий вдох сквозь зубы раздается как всхлип.

— Лиззи, ты правда хотела предложить жить вместе?

— Да.

— Это такой соблазн! Ты делаешь меня счастливым.

— Знаешь, Джек, я тоже счастлива, думая о твоей любви. Такое блаженство — знать, что вызываешь столь сильное чувство. И такая ответственность! Боюсь, что я недостаточно ценила твою преданность.

Я склоняюсь над ним, целуя и лаская его лицо, грудь, слыша глухие участившиеся удары его сердца. Я чувствую к нему большую нежность.

— Ах, Джек, ты удивительный любовник, — шепчу я между поцелуями, не сдерживая трепета страсти, снова охватившего наши тела, — это так восхитительно!

— Когда я держу тебя в руках, я счастлив и несчастен одновременно, — признается потом Джек, — я боюсь, что это последний миг моего счастья и ты исчезнешь навсегда или равнодушно скажешь, чтобы я ушел и больше не возвращался.

Я начинаю убеждать его, что он напрасно терзается, и так незаметно проходит время. Он все-таки сумел отвлечь меня.

К шести часам мы собираемся выпить кофе под тентами среди деревьев.

— Ну, что будем делать? Придумайте что-нибудь интересное, — прошу я.

— Я могу предложить последнее в этом году представление Античного театра, если это вас интересует, — говорит Митя и вопросительно смотрит на меня.

— Нас это интересует, — оживляюсь я, — нет ничего приятней, чем смотреть античную драму. После этого твоя личная драма кажется мелкими неприятностями, вроде порвавшихся на официальном приеме колготок, правда? Идем на драму! Что нам представят?

-«Эдипа». А потом, если хотите, мы посетим Дельфийский оракул. Говорят, что тем, кто верит в олимпийских богов, он до сих пор предсказывает судьбу.

— Ну, насчет судьбы у меня двоякое отношение: с одной стороны — хорошо сразу узнать и не мучиться, с другой — элемент неожиданности добавляет пикантную остроту нашим жизненным трагедиям. То, что ждешь заранее, не доставляет такого удовольствия!

— Но Лиза, вдруг тебе предскажут, что наш фильм станет событием года! Соглашайся. И я тоже не прочь узнать, что женюсь на тебе, — улыбаясь говорит Витторио.