Мерил Сойер - Не целуйтесь с незнакомцем

– Я спрячу подальше свою коробку «Кэдбери», – пообещала Пифани с усталой улыбкой и покосилась на Ника.

– Кроме семинара, на котором предупреждали об опасности шоколада, я прослушала лекцию, где говорили о блохах. Разумеется, у Ромми нет блох. Но я собираюсь в скором времени случить его, поэтому придется быть настороже.

– Какая связь между случкой и блохами? – удивилась Джанна.

– Ты не можешь не знать, Джанна, о... – Лицо Одри залилось краской, и она бросила взгляд на Эллиса. – О болезнях, передаваемых половым путем.

Ник, явно веселясь, пихнул Джанну коленом и добавил от себя:

– Да, в наши дни полезно подстраховаться.

– Вот именно. – Одри строго посмотрела на Уоррена. – Думаю, все мы принимаем меры предосторожности. Не хотелось бы, чтобы кто-то из нас подцепил... неприятную болезнь.

– Уверен, среди нас нет несведущих людей, – отозвался Уоррен. – Но ты, кажется, говорила о Ромми.

– Самая большая опасность при случке – это блохи, заражение которыми происходит половым путем, – безапелляционно заявила Одри.

Уоррен встал, так и не пригубив вина.

– Кажется, пора переодеваться к ужину.

– Спасибо, что напомнил, – спохватилась Одри. – Надо поторопиться. Пойдемте, Эллис.

Пифани поднялась и улыбнулась всем сразу.

– Я бы хотела немного отдохнуть перед ужином. Что-то ноги устали – от ходьбы, наверное.

Пожилые ушли в помещение. Уоррен сказал Нику:

– Не обращайте внимания на мою мать. Иногда она...

– Вы бы видели мою, – успокоил его Ник.

Шадоу, глядя в сторону террасы, задумчиво произнесла:

– Кажется, опять Ромми. Что он тащит на этот раз?

– Какой-то рулон – похоже на свернутую карту, – сказал Уоррен.

Пока Ник и Уоррен бегали за Ромми вокруг карликовой пальмы, Джанна успела догадаться, что именно приглядел в качестве очередной игрушки неугомонный песик. Видимо, она, по примеру Ника, не закрыла дверцу шкафа, и несносный Ромми нашел хорошо припрятанный лист с наброском Лорел Хогел. Она присоединилась к облаве, крича:

– Печенье, печенье!

Ромми замер. Джанна вырвала у него из пасти свернутый лист бумаги. Ромми метнулся в дом, повизгивая, словно получил пинка.

Уоррен и Ник подбежаяи к Джанне.

– Что это такое? – поинтересовался Уоррен.

– Ничего.

– Наверное, что-то важное, иначе ты не проявила бы такой прыти. Он ничего не повредил?

Обслюнявленная бумага могла высохнуть.

– Все в порядке. – Она посмотрела на брата; ей никогда не удавалось что-либо от него утаить. Взгляд его голубых глаз выражал крайнее удивление ее необычной скрытностью.

– Это набросок, который я привезла от Лорел Хогел, – слабым голосом призналась она.

– Ты не отдала его тете Пиф? – изумленно спросила подошедшая к троице Шадоу.

– Зачем он ей? Ведь это не Макшейн.

– Ты покинула Лондон, так и не рассказав нам, как прошла встреча с художницей-медиумом, – напомнил Уоррен Джанне. – Насколько я понимаю, она оказалась мошенницей?

Джанна старалась не смотреть на сгорающего от любопытства Ника.

– Напротив, очень милая дама, но изобразить Йена она, к сожалению, не смогла.

– Тогда зачем ты оставила себе рисунок? – не отставал Уоррен.

– Я не могла его выкинуть – она так старалась! И вообще, Лорел очень хотела мне помочь.

– Она много рассказала тебе о Йене, – убежденно произнесла Шадоу.

– Да. – Джанна оглянулась. Она не хотела, чтобы тетя Пиф что-либо узнала, пока она не соберет больше фактов. – Пойдемте в бельведер, там и поговорим.

Все четверо молча перешли в соседний дворик, где находился бельведер в викторианском стиле, из которого открывался вид на сад с подстриженными деревцами. Глициния с алыми цветками, шелестящая на ветерке, обвивая решетку, создавала тень. Ник присел рядышком с Джанной. Она жалела, что не поделилась с ним сведениями, полученными от Лорел раньше. Ведь он не поленился связаться даже с ливийскими властями.

– Я не собираюсь утверждать, что поняла, как это у нее получается, как она чувствует вещи, о которых наверняка ничего не может знать. Я много рассказала ей и прочла отрывки из передач Йена.

– Что же ты от нее услышала? – спросила Шадоу.

– По ее словам, Йен погиб от выстрела в голову во время войны. Она не знает, кто его убил и почему.

– Господи, только не говори этого тете. – Ник печально покачал головой. – Кажется, эта Хогел просто наплела тебе всякой ерунды.

– Вряд ли. Она назвала ласкательное прозвище, которое придумал Йен для тети Пиф. Кроме тети, его знаю одна я.

– Просто удачная догадка, – махнул рукой Ник.

– Еще она сказала, что любовь Пифани и Йена – это «любовь на все времена». Именно этими словами заканчивалось его письмо тете Пиф. Но Лорел не слышала их от меня. Не слишком ли много догадок?

– Да, это уже не похоже на случайное совпадение, – согласился Уоррен.

– Если мы не найдем тело, то так никогда и не узнаем, права ли она насчет того, как он погиб, – сказала Джанна.

– А я ей верю! – заявила Шадоу.

– Не знаю, что и подумать, – протянул Уоррен. – Если она изобразила не Макшейна... Погодите-ка! А откуда ты знаешь, что это не он? Ведь ты его никогда не видела.

Теперь Джанне ничего не оставалось, как показать им рисунок Лорел. Ник узнает правду – а ей так этого не хотелось. Она сознательно не обсуждала с ним свое посещение Лорел Хогел: она вовсе не хотела, чтобы он понял, как много она думает о нем. Ведь это могло быть принято за свидетельство серьезного чувства.

Она медленно развернула набросок, стараясь не порвать его в тех местах, где Ромми напустил слюней. Показывая работу Лорел, она на нее сама не смотрела: она уже достаточно рассматривала его, достаточно недоумевала в одиночестве.

В бельведере воцарилась тишина, нарушаемая только жужжанием пчел, облюбовавших густую глицинию, да шумом волн, разбивающихся внизу о берег. Уоррен посмотрел сначала на Ника, потом на рисунок, потом на Шадоу. Та не отрывала взгляд от рисунка и улыбалась.

Ник весело засмеялся, обнял Джанну и сказал:

– Придется все им сказать, Коротышка.

Уоррен вопросительно посмотрел на Джанну. Шадоу по-прежнему не отрывала взгляд от рисунка.

– Ник и я... – Джанна не знала, как лучше выразиться. – В общем, мы часто видимся. Я думала о Нике в тот момент, когда постучалась в дверь Лорел. Мы все время обсуждали с ним, как лучше разрекламировать «Голубой грот», поэтому неудивительно, что... Одним словом, Лорел, видимо, нарисовала того, о ком думала я.

– Теперь понятно, почему вместо Йена у нее получился Ник, – сказал Уоррен.

Ник похлопал Джанну по спине и заглянул ей в глаза. – Она прочла твои мысли.

Шадоу недоверчиво покачала головой.