Ферн Майклз - На крыльях мечты

— Неплохо бы после прогулки по холоду… Скажи, Сойер, не могла бы ты прийти завтра утром в большой дом? На моей чертежной доске есть кое-что — хотелось бы тебе показать.

— Я буду там едва рассветет, дедушка. Вот уже много лет мне не терпится попасть в твой кабинет.

Заявление Сойер, казалось, пришлось Моссу по душе. Широкая улыбка появилась на его лице.

— Твоя бабушка говорит, у тебя хороший средний балл в колледже. Я горжусь тобой, Сойер. Честно говоря, не думал, что ты справишься. Аэронавтика — неподходящая профессия для женщины.

— Я не такая женщина, как все, дедушка. Я из семьи Коулмэнов.

— Да, это верно. И я очень горд.

Не в силах сдержаться, Сойер порывисто обняла деда.

— Я так долго ждала, когда же ты произнесешь эти слова. Я сделала так, как ты всегда говорил, и выбрала самую лучшую цель.

— Да, такая цель стоит того. Поговорим об этом утром. Теперь я хочу, чтобы твоя бабушка рассказала, как идут ее дела. — Он повернулся к Билли. Что заметила она в его глазах? Сожаление? — Моя домоправительница отправилась за покупками и приобрела простыни, все с твоей подписью. Боже, все эти цветочки и китайские пагоды. Когда я пожаловался, она спросила, не предпочитаю ли я Микки Мауса или Снуппи.

После приятного вечера, полного смеха и мечтаний, Мосс сказал, что ему пора в дом, если он хочет проснуться ко времени визита Сойер на рассвете.

— Я не стану тебя мучить, дедушка. Как насчет десяти часов?

— Отлично. Пообщаемся с утра. Кажется, так вы, молодые, выражаетесь, когда хотите поговорить?

— Точно, дедушка, — засмеялась Сойер.

— Ты, сдается мне, тоже набралась ума между делом.

— А также отваги и упорства. Бабушка говорит, что мне нужно обладать этими качествами, а иначе я не смогу стать настоящей Коулмэн.

— Ну, они у тебя есть. А теперь извини меня, Билли, но мне нужно еще закончить кое-какую работу, прежде чем ложиться спать. Тэд, мне хотелось бы кое-что тебе показать, если у тебя есть время.

— Все мое время принадлежит тебе.

Когда дверь за ними закрылась, Сойер поспешила к бабушке и обняла ее.

— Ты слышала, что он сказал? Я едва поверила своим ушам. Он ведь не оттолкнет меня, правда?

Билли с трудом проглотила комок в горле.

— Да… да, я слышала. Разве это не замечательно?

— Он собирается показать мне свой самолет-мечту, да?

— Не стоит строить догадок по поводу твоего дедушки. Как только ты думаешь, что поняла его, он начинает вести себя совершенно не в соответствии со своим характером.

— Как будто он чертит кривую, а потом резко возвращается к квадрату… Ты все еще любишь его, да, бабушка? — Это было сказано так осторожно, так нежно, что Билли оказалась застигнутой врасплох.

— Я всегда буду любить Мосса. — Это правда, осознала она. Часть ее души всегда была преисполнена любви к энергичному человеку, которого она полюбила. Но это не значит, что она не может любить и другого мужчину, испытать разделенную любовь, которая позднее появилась в ее жизни, тогда, когда начинаешь с возрастом понимать и ценить такое чувство. Вечная любовь, выдержавшая все испытания.

— Я всегда любила дедушку, — призналась Сойер. — Он для меня очень много значит. Я знаю, он не привык к девочкам. Райли был его жизнью. Райли попытался однажды объяснить мне это, но я тогда не поняла, что он хотел мне сказать, а теперь понимаю. Это не значит, что он не любит меня или мою мать, а также и тетю Сьюзан. Он никогда не простирал свои мысли дальше идеи иметь сына-наследника. Он не мог понять, что любая из нас может внести свой вклад, участвовать в его работе. В том-то все и дело, бабушка, участвовать в его работе. Дедушка Сет обычно говорил, что женщины должны заниматься домом и заботиться о своих мужчинах. В этом есть своя красота. Я, например, никогда не стану оспаривать тот факт, что мужчины сильнее, физически я имею в виду. Но временами мы оказываемся сильнее. Посмотри, как ты, бабушка, справилась с горем, как смогла пережить смерть Райли. Ты горевала, но не опустила руки. Ты действовала, росла и стала творцом своей жизни, невзирая на обстоятельства. Я нередко слышала, как ты плакала по ночам, когда дедушка наносил тебе удар то с одной, то с другой стороны. Ты знаешь, дядя Тэд тебя любит.

Как похоже на Сойер — говорить об одном, а потом, не прерывая главной мысли, выявить ее суть.

— Да, знаю, — ответила Билли. — Он чудесный человек. Он всегда был прекрасным другом, и не знаю, что бы я делала временами без его поддержки. Я всегда буду ему благодарна.

— Благодарность — это хорошо. Любовь — нечто иное. А она есть. Если хочешь любви, то не бойся протянуть к ней руку.

— Когда придет время, я смогу сделать это… Не слишком ли много разговоров для такого позднего часа?

— Ладно, теперь скажи, как, по-твоему, я должна поступить. Я в твоем распоряжении до конца января.

— Рождество нужно сделать совершенно особенным, насколько это у нас получится. Ужин накануне Рождества и рождественский поздний завтрак — на твоей ответственности. Кто-то должен поставить и украсить елку. Еще нужно сделать кое-какие покупки… Послушай, не похоже, чтобы кто-то из нас хотел спать, так почему бы нам не составить список?

Они как раз допивали по второй кружке горячего шоколада, когда зазвонил телефон. Билли и Сойер обменялись взглядами.

— Сними трубку, — взволнованно попросила Билли. Кто может звонить в мастерскую в четверть шестого утра?

— Конечно, я не сплю. Да и кто сейчас спит? — радостно сказала Сойер в телефонную трубку. — Буду через две минуты. Дедушка. Он меня ждет, — бросила она через плечо. Билли улыбнулась, и голубая молния, застегивая на ходу парку, вылетела на улицу.

У двери в комнату дедушки Сойер облизнула пересохшие губы, пощипала щеки и нетерпеливо пригладила длинные волосы. Сейчас, подумала она. Сделала глубокий вдох, скрестила пальцы и тихо постучала.

— Входи. Ты сказала две минуты, а получилось…

— Три. Я потеряла в снегу обувь, когда поднималась на пригорок. — Сойер вытащила ногу из сапога, чтобы показать промокший носок.

Мосс кивнул.

— Не позволяй даже мелочам становиться у тебя на пути. Сними носки и садись к обогревателю.

Сойер повиновалась. Она жадно осматривала комнату, в которую так долго ей запрещалось входить. Она любила эту комнату, обожала каждый чертеж, каждый клочок бумаги, каждый карандаш.

— Можно посмотреть? — Мосс кивнул.

Он пристально смотрел на Сойер, переходившую от одной стены к другой, пока наконец она не остановилась перед чертежной доской.

— Он готов? — с благоговением спросила она.