Александра Поттер - Жизнь экспромтом

Поняв, что нет никаких сил растормошить Риту, когда она пребывает в одном из своих «настроений», Фрэнки тоже легла на диван и закрыла глаза. Ее ум все еще был целиком во власти события последних двенадцати часов. Прежде всего, праздник, потом полицейская облава, арест Дориана и, наконец, Рилли. При мысли о нем она улыбнулась. Вспомнила, как проснулась и обнаружила, что он уже улетел в Мексику, а она долго еще лежала в постели, не желая даже шелохнуться, как будто всякое движение разрушит окружающие ее чары. Она перекатилась на ту сторону кровати, где спал он, и вдыхала в себя запах подушки, на которой он спал, чувствовала теплоту его тела, которая все еще сохранилась на матрасе, улыбалась самой себе, как влюбленный подросток. Только что она узнала о существовании того, что — как ей казалось совсем недавно — вообще не существует на свете. О жизни после Хью.

— Хочешь чипсы? — Рита помахала перед ее носом пакетом, как оливковой ветвью. Это был знак, что она хочет поговорить.

— Нет, спасибо. — С трудом выдернув себя из своих мыслей, Фрэнки покачала головой. — Но послушай, что все-таки случилось? Я думала, что ты по уши в любви.

— По уши в дерьме, ты хочешь сказать. — Мускулы на лице Риты злобно зашевелились. Она вытащила из пакета еще один чипс и разломила его надвое. По некоторым признакам Фрэнки поняла, что судьба чипса имела символическое значение и олицетворяла собой кое-что другое или, скорее, кое-кого другого.

— В прошлую ночь я попробовала все. Шампанское, устрицы, массаж с ароматическими маслами, новое белье, свечи…

— Ну и?..

— Это был самый дорогостоящий провал в моей жизни. — Она злобно засунула в рот обе половинки чипса и решительно их разжевала. Судя по всему, ее диета из страсти и взбесившихся гормонов подошла к концу. — Мы испробовали все, что положено делать во время любовной игры. Это значит, что я минут двадцать возилась с его членом. Но потом, когда дело дошло до кульминации, ничего не случилось. Нуль. Полный обвал.

— Ты хочешь сказать, что вы не спали вместе?

— Нет, я хочу сказать, что мы именно спали вместе!

— Но я думала…

— И я тоже думала! — горестно воскликнула Рита. — Как же мы обе ошибались!

— Может быть, он слишком много выпил? — Фрэнки была склонна делать благоразумные предположения.

— Это шампанского-то? — Рита горько фыркнула от такой мысли. — Ты, наверное, шутишь. — К тому же этот гад его расплескал, как Люк Скайуокер, когда махал своей саблей. — Она кончила заниматься руками и переключила внимание на ноги. — Именно поэтому я не могу поверить, когда он говорит, что ему не хочется. Слишком много искусственных стимулов. Он говорит, что я вешаю перед его носом морковку.

Фрэнки почувствовала себя еще более смущенной. Сегодня ночью она спала всего два часа, а тут Рита проводит такие смелые овощные аналогии.

— Может быть, у него проблемы?

— Это у меня проблемы! — горестно запричитала Рита. — Это я нашла себе дружка, который отказывается заниматься сексом!

— Может быть, у него низкий сексуальный потенциал? — Фрэнки уже начала приходить в отчаяние.

— Ты хочешь сказать, что он фригиден?

— Ну да, можно и так сказать.

— То есть ты утверждаешь, что во всем Лос-Анджелесе я нашла себе единственного парня, у которого сексуальный потенциал на нуле? — Рита с сомнением покачала головой. — Ну и повезло же мне, тебе не кажется? Стоило мне раз в жизни найти себе хорошенького парня, который не гей и не женат, не состоит с секте сайентологов, не проходит программу «Двенадцать шагов отвыкания от пьянства», не играет в лотерею «Бинго», и он оказывается фригидным!

Фрэнки посмотрела на нее с сочувствием.

— Похоже на эпизод из фильма «Секс в большом городе». Ты помнишь, когда Сара Джессика Паркер тоже встречает одного красивого мужчину и на бумаге у них идет все прекрасно…

— А в постели ничего не получается, — мрачно закончила Рита. — Я его видела. — Она прикурила сигарету и начала смотреть на тлеющий конец. — Может быть, все дело совсем в другом. Может быть, я ему просто не нравлюсь. — Она глубоко затянулась. — В конце концов, такой вариант тоже нельзя назвать абсолютно нереальным, не правда ли? — Она посмотрела на себя в своем банном халате. Под ним был надет все тот же специально купленный комплект красивого белья. Болезненное напоминание о том, что могло случиться, но не случилось. — Может быть, я просто его не зажгла? — Она достала пудреницу, которая валялась среди других косметических принадлежностей на журнальном столике, открыла ее и посмотрела на свое отражение. — И кто его в этом обвинит? Я выгляжу ужасно! Вы только посмотрите на меня! — Она прихватила двумя пальцами кожу на лице, словно пробовала квашню.

— Не говори глупостей. Ты выглядишь прекрасно, — настаивала Фрэнки.

В ответ Рита только отфыркивалась.

— Тебе хорошо говорить, у тебя — скулы!

— И у тебя тоже скулы!

— Нет, у меня нет. Скулы для лица — это все равно что вешалка для одежды… — Она ткнула в свое лицо пальцем. — А ты ведь знаешь, что случается с одеждой, когда она валяется без вешалки, — она мнется, сваливается. — Она снова посмотрела в зеркало. — Прямо как я.

Трагический монолог Риты был прерван визгом шин по асфальту за окном. Выглянув в окно, Фрэнки увидела, как на шоссе выезжает одна из машин Дориана и тут же устремляется к Лавровому каньону со скоростью шестьдесят миль в час.

— Это Дориан? — спросила она, потому что сквозь затемненные окошки БМВ не могла разглядеть, кто именно сидит за рулем.

Рита кивнула.

— Да. Он вернулся домой пару часов назад, когда тебя еще не было. Скорее всего, они не смогли предъявить ему обвинение, потому что нет доказательств. — Решив, что сигарета и чипсы плохо сочетаются друг с другом, она выбросила сигарету. — Что мне лично кажется совершенно неудивительным. Дориан — последний человек, который может быть замешан в наркотиках.

Фрэнки ничего не сказала. Ее мучил приступ вины. После всего, что случилось между ней и Рилли, она совершенно забыла про Дориана и его арест.

— Ну и как он?

— Ужасно! — Рита сморщила нос. — Очевидно, они не очень церемонятся во время персональных обысков.

Фрэнки тоже поморщилась.

— Когда я увидела его сегодня утром, он выглядел ужасно. С нашего несчастного Дориана сбили всю спесь. Он едва мог разговаривать. Я заварила ему лакричного чаю с бренди, так он даже чашку едва мог держать в руках, так сильно они у него дрожали. — Она захлопнула пудреницу и посмотрела на Фрэнки. И тут впервые заметила, что она все еще одета в ту же самую одежду, что и накануне вечером. Погруженная в море своего отчаяния, она долго была не в состоянии заметить вокруг что-либо еще, кроме своей тупиковой ситуации. — Где ты была? — Глаза ее сузились, лоб нахмурился.