Норма Бейшир - Ангелы полуночи

– Все здесь, – заверил Дюссо. – Если вам еще что-нибудь понадобится…

– …я непременно тут же обращусь к вам. – Деврис поблагодарил собеседника и удалился, зажав конверт под мышкой.

От штаб-квартиры Интерпола в Сен-Клу до Парижа расстояние примерно шесть миль. Антон Деврис поехал прямо в отель «Ланкастер» на Елисейских полях и поднялся к себе в номер. Позвонил в отдел обслуживания, заказал легкий обед и высыпал на постель документы из конверта, который дал ему инспектор Дюссо. Разложив фотографии и бумаги, он долго и внимательно изучал их.

Между людьми на снимках не было ни малейшего сходства. Оттенок кожи, цвет глаз и волос, манера одеваться, фигура, степень полноты и черты лица – все, все у них было разное. И тем не менее шестое чувство подсказывало Деврису, что у всех преступников было нечто общее. Что-то неуловимое. Он был не в состоянии обозначить это словами.

Молодой официант из гостиничного ресторана принес обед. За едой Деврис занялся детальным изучением отчетов Интерпола. Он искал в них что-нибудь, способное подтвердить его теорию, и в конце концов нашел. Оказалось достаточно сравнить два списка – интерполовский, где перечислялись похищенные ценности, и тот, который у него сохранился со времен расследования кражи в поместье Деверелла. Все предметы из первого списка неизменно повторялись во втором. Ни о каком случайном совпадении не могло быть и речи!

Деврис снова внимательнейшим образом просмотрел фотографии, разложенные на постели, вспоминая слова Дюссо: «Безупречное осуществление… богатая фантазия… несомненная смелость». Деврис вглядывался в лица людей на снимках и пытался обнаружить в них сходство с Коллином Девереллом. Деверелл поклялся вернуть то, что по праву принадлежало ему, с помощью закона или обходя его, и был полон яростной решимости сдержать клятву. «Они даже представить не могут, с кем имеют дело», – подумал Деврис, потянулся к телефону и попросил позвать инспектора Дюссо.

– Связь есть, – заявил он. – Но это не шайка. Это один человек – выдающийся, решительный, необыкновенно изобретательный и умный.

– Невозможно! – воскликнул Дюссо.

– Поверьте, для этого человека ничего невозможного нет, – настаивал Деврис. – Речь идет не о заурядном грабителе или мелком воришке. У человека, о котором я говорю, и ум, и характер выдающиеся, и в придачу он спортсмен мирового класса. Очень опасаюсь, что он вообразил себя этаким Робин Гудом наших дней.

– Не может такого быть! – не соглашался Дюссо. – Вы же видели снимки…

– Просто необыкновенно искусная маскировка, – объяснил Деврис. – Чертовски хорошо выполненная, почти безупречная. Это один и тот же человек, Дюссо, и он обладает умом, характером и физическими возможностями, позволяющими проникнуть куда угодно. Своего рода хамелеон, наделенный настоящим талантом разительно изменять свою внешность. Как по-вашему, в принципе такое возможно?

– В принципе – да, хотя чрезвычайно маловероятно.

– Клянусь, я поймаю его, – решительно заявил Деврис. – И тогда посмотрим, что возможно, а что нет. – Он положил телефонную трубку, раздосадованный тем, что француз никак не желал соглашаться с его теорией.

Подойдя к постели, следователь вновь углубился в изучение фотографий. «Я недооценил тебя, Коллин Деверелл, но больше не повторю свою ошибку. Теперь я не спущу с тебя глаз. Рано или поздно ты допустишь оплошность, а я буду тут как тут и заставлю тебя расплатиться за нее. Посмотрим тогда, кто будет смеяться последним». Ему вспомнился день, когда он приехал в поместье Девереллов, чтобы встретиться с Коллином. Тогда Деверелл был жертвой, и подставил его скорее всего собственный брат.

«Тогда он был невиновен, да, – думал Деврис. – Но не теперь».

В Манхэттене шел снег. Коллин и Эшли обедали в знаменитом ресторане «Окна в мир» на 107-м этаже Центра международной торговли. Их столик находился рядом с окном, и за едой они могли видеть, как снег постепенно укрывает город. Коллин, у которого проснулся зверский аппетит, с жадностью поглощал бутерброды с копченым лососем и икрой, одновременно ухитряясь вести с Эшли разговор – практически односторонний. В конце концов, заметив это, он смолк, положил вилку и пристально посмотрел на женщину. За все это время она ничего не съела, лишь рассеянно тыкала вилкой омара, лежащего перед ней на тарелке.

– Что случилось? – спросил Коллин.

– Ничего, – хмуро ответила Эшли.

– Вы не едите.

– Прошу прощения. – Она тоже положила вилку. – Я не голодна.

– Послушайте, мадам, – с притворным гневом заявил Коллин, кивнув на омара, – этого беднягу убили исключительно ради вас. Не зря же он отдал свою жизнь? Немедленно съешьте его!

С легкой улыбкой Эшли покачала головой.

– Вы неисправимы, – вздохнула она. – Поверьте, я очень ценю ваши усилия развеселить меня.

Коллин усмехнулся:

– Жаль, что я могу сделать так мало – для омара, конечно. Вернуть его к жизни выше моих возможностей.

– Боюсь, в течение нескольких ближайших недель я никому не смогу составить хорошую компанию. Сейчас, когда до Рождества осталось всего десять дней, я все время вспоминаю, как оно проходило в прошлом году. И муж, и сын – оба были тогда со мной. Теперь все праздники действуют на меня угнетающе.

– Очень веская причина для того, чтобы не замыкаться на Рождество в одиночестве, – заявил Коллин. – Мне бы хотелось, чтобы эти дни вы провели со мной в Морском Утесе.

Эшли недоуменно посмотрела на него.

– Не знаю… – промямлила она, не совсем понимая, что стоит за словами Коллина.

Он-то сразу сообразил, о чем она подумала. И засмеялся:

– Вам не о чем беспокоиться. Я предоставлю вам отдельную комнату и буду паинькой. Обещаю – никаких поползновений с моей стороны. Честное слово скаута!

– Да вы никогда не были бойскаутом, спорю на что угодно! – против воли рассмеявшись, заявила Эшли.

– Нет, был, – возразил Коллин, – и в своем роде даже весьма выдающимся. Полагаю, меня единственного во всем штате Нью-Йорк в восьмилетнем возрасте с позором выгнали еще из подготовительного отделения.

Глядя на него и улыбаясь, Эшли внезапно испытала давно забытое чувство радости. Хорошо, что она приняла его предложение вместе пообедать, несмотря на мрачное настроение в момент, когда Коллин позвонил. Ей по-прежнему было неясно, что за тайны скрывал этот человек и какими мотивами руководствовался, и все же она получала удовольствие от его общества. Он умел вести легкие, приятные разговоры и даже заставлял ее смеяться.

– Ну так что, Эшли? Что вы решили?

– Не знаю. – Она покачала головой, пристально глядя во тьму за окном. – Мне нужно подумать. Не уверена, что вы захотите проводить время в моем обществе, когда я в таком настроении.