Дикая любовь - М. Джеймс

сделал. Я бы трахал ее так сильно и быстро, как только мог, вколачивал бы в нее свой член, чтобы показать ей, что бывает, когда она дразнит меня до предела. И самое главное, из-за чего я чуть не влился в нее, как только почувствовал ее жар вокруг себя, это то, что я знаю, что ей чертовски нравится. Это то, чего она хочет, чтобы я трахал ее со всей силы, чтобы уничтожил ее, и в этот момент я хочу этого. Но я не собираюсь рисковать ради нашего удовольствия. Я стискиваю зубы, вжимаясь в нее, стон вырывается из меня в тот момент, когда я чувствую, как она сжимается вокруг моей набухшей головки члена, и я не уверен, что мне понадобится даже десять минут.

— Продолжай теребить свой клитор для меня, Малыш, — бормочу я себе под нос, проникая в нее и чувствуя, как она сжимается вокруг меня. — Заставь себя кончить на моем гребаном члене.

— Да, да, о боже, о, блядь, да… — Елена стонет, ее бедра вздымаются вверх, с нетерпением насаживаясь на мой член, так что я кончаю в нее даже быстрее, чем ожидал, каждый дюйм моего члена погружается в ее влажную, тугую киску.

— Такой грязный рот у такой невинной девушки, — пробормотал я ей на ухо, насаживаясь на нее. Какая-то маленькая часть меня все еще думает, что я не должен этого делать, что я не должен рисковать, даже если нам сказали, что это безопасно. Но я также не думаю, что смогу прожить несколько дней без нее. Я думал, что могу дать ей свободу. Отделиться, если она захочет. Но уже через несколько недель трахаю ее так, словно я просто и не жил без нее.

Только благодаря едва уловимому самоконтролю мои толчки становятся размеренными, каждое горячее скольжение посылает толчки удовольствия вниз по позвоночнику, и я снова и снова погружаюсь в нее, приближая нас обоих к пику. Рука Елены зажата между нами, она проводит быстрые круги по своему клитору, и я чувствую по ее дыханию, что она близка к этому.

Я тоже. И в тот момент, когда я чувствую, как она начинает кончать, я понимаю, что больше не смогу сдерживаться.

— Я почти… ох…, — дышит она, выгибаясь навстречу мне, ее ноги обвиваются вокруг моих, сминая мою рубашку между нами, а ее рука обхватывает мою руку, удерживая себя от удовольствия, пока она извивается на моем члене. — О, блядь, Левин…

Я чувствую, когда она кончает. Это внезапное сжатие, пульсация, то, как она пульсирует и трепещет вокруг меня, засасывая меня глубже, когда она откидывает голову назад и выкрикивает мое имя снова и снова, и я теряюсь. Мой член твердеет, пульсирует, когда я кончаю в нее, и все, о чем я могу думать, это ее дразнящий голос, спрашивающий меня, хочу ли я представить ее капающей моей спермой, пока меня не будет.

Да, блядь. Я хочу заполнить ее до отказа. Я погружаюсь в нее так глубоко, как только могу, чувствуя, как она прижимается ко мне, задыхаясь от оргазма. Я стону ей в плечо, наполняя ее волна за волной спермой, удовольствие поглощает меня, пока я держу себя внутри нее.

Теперь мне еще труднее уйти. Я хочу остаться там, в ее тепле, чувствуя, как она пыхтит и содрогается подо мной, прижимая меня к себе, ее ноги держат меня в ловушке, ее киска все еще трепещет вокруг моего члена. Я хочу лечь с ней в постель и делать это снова, снова и снова, столько раз, сколько смогу, пока я физически не смогу больше напрягаться.

Я совершенно не хочу лететь на этом гребаном самолете.

Медленно выхожу из нее, застонав от удовольствия, когда она обхватывает мой размягчающийся член. Я позволяю себе еще раз взглянуть на нее, увидеть блеск моей спермы на ее складках, жемчужины у ее входа, и мой член снова становится твердым от одного только вида ее наполненности мной.

Она опускается на кровать, позволяя своим шортам упасть на место, и испускает тихий вздох, пока я натягиваю штаны и поправляю одежду.

— Я пойду в душ, — мягко говорит она. — Скажи Изабелле, что я спущусь через несколько минут.

И вот так все закончилось, и все вернулось на круги своя.

Я киваю и возвращаюсь, чтобы закончить собирать вещи, когда слышу, как она идет в душ. Когда я слышу, как включается вода, меня охватывает новое возбуждение, и я думаю о том, как она раздевается, как ее кожа становится мокрой и мыльной под струей, как неизбежно вспоминаются все те разы, когда мы трахались в душе в Рио, и как это неразрывно связано в моем сознании с удовольствием. Я думаю о том, как она целенаправленно избегает смывать мою сперму, как сжимает бедра, чтобы удержать ее внутри себя, и мой член набухает у бедра.

Блядь. Если я не буду осторожен, то вернусь туда, откуда начал.

Я вытесняю эти мысли из головы, когда заканчиваю собираться и спускаюсь вниз, оставляя сумку у двери, чтобы впустить Изабеллу. Она улыбается мне, проходя внутрь, и оглядывается через плечо.

— Елена все еще в постели?

— Она принимает душ. Она просила передать, что спустится через минуту. Я могу попробовать приготовить вам завтрак, если хочешь?

Изабелла покачала головой.

— Все в порядке. Я сделаю все сама. Чем быстрее ты поедешь в аэропорт, тем лучше.

Она говорит это с улыбкой, как будто советует мне приехать заранее, чтобы я меньше волновался перед полетом, но я слышу это так, как оно есть, чем быстрее ты уедешь от Елены, тем лучше. Я знаю, что единственная причина, по которой она может не надеяться на то, что я не вернусь, это то, как сильно это ранит Елену, но даже в этом случае, я думаю, у нее может быть идея, что Елена просто переживет это, и нам всем будет лучше.

Разве я тоже так не думаю? Спрашиваю я себя, садясь в машину и отправляясь в аэропорт. С каждой милей я все острее ощущаю расстояние, мне хочется развернуться и вернуться к ней. Я не был в Нью-Йорке со дня свадьбы, и должен быть рад вернуться, посетить старые места и побывать в месте, которое я считал своим домом более десяти лет.

Показательно, что я уже с нетерпением жду того момента, когда окажусь на обратном рейсе домой.

И только оказавшись на месте и приступив к работе, я могу отогнать мысли о ней. Нико приветствует меня,