Акт бунта - Калли Харт

правду. Она говорит мне не сдаваться и делать все, что в моих силах… потому что собирается сделать то же самое. Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, когда Пресли напрягается в первый раз. Когда делает это во второй раз, я кусаю так сильно, что чувствую вкус крови.

Блядь.

Может быть, мне не следовало смеяться.

— Вы оба чертовски странные. Никогда не видела, чтобы ты хотя бы дважды взглянул на девушку из Вульф-Холла, а теперь ты здесь, тискаешься с этой?

Резко смотрю на Дэми, яд поднимается к горлу. Я запомню это мерзкое, ехидное маленькое замечание.

— Приведи мне примеры вашей дружбы с Мерси Джейкоби, и я точно скажу тебе, где она находится, — говорю я.

— Ага, конечно. Как будто ты знаешь, где она.

— Я живу с ее братом. Она все время ему звонит. Конечно, я, блядь, знаю, где она.

Дэми не ставит под сомнение странность моей просьбы. Она точно не самый глубокий мыслитель Вульф-Холла. Однако я немного удивлен, когда она на самом деле начинает приводить примеры своей дружбы с Мерси.

— Ладно. Ну, во-первых, было время, когда мы с Мерси флиртовали с одним и тем же парнем на вечеринке Эдмондсона, и мы решили, что единственно справедливым решением будет для нас обоих отвезти его домой. Я…

Ни малейшего шанса, что я захочу услышать эту историю. Я отключаюсь от Дамианы, сосредоточив все свое внимание на Чейз. Она сногсшибательна, омытая послеполуденным солнцем. Ее бледная кожа отливает теплым сиянием. Ради всего святого, у нее щеки цвета лепестков роз. Она похожа на какую-то картину. Одну из тех элегантных, слегка рассеянных романтических произведений начала прошлого века. Ни с того ни с сего я понимаю, что она похожа на женщину из «Поцелуя» Густава Климта, покрытую золотом.

Пресли чертовски красива.

И она вот-вот кончит прямо на мой член. Я чувствую, что она близка. Сейчас девушка держит выражение своего лица под жестким контролем, но в ее глазах я вижу, как близко она находится, и одного этого достаточно, чтобы подтащить меня ближе к моему собственному оргазму.

Пресли ничего не может с собой поделать. Она дергается на мне, когда это начинается, ее бедра покачиваются раз, другой, прежде чем ей удается остановить себя. Резко закрывает глаза. Ее голова падает набок и вниз, подальше от Дамианы. Челюсти сжимаются. Руками сжимает мою футболку спереди, и я чувствую накатывающую волну ее оргазма, когда ее киска сжимается вокруг моего члена, словно кулак.

Святое… гребаное… ДЕРЬМО.

Я начинаю изливаться в нее, как какой-то гребаный четырнадцатилетний подросток, который не может контролировать себя.

Но я действительно не могу контролировать себя.

Я, блядь, не могу.

В ушах шумит. Кровь стучит по венам. Это требует колоссального усилия воли, но я держу глаза открытыми. Я смотрю на нее, не в силах отвести взгляд, не в силах избавиться от странного, драматического ощущения падения, когда вижу, как Пресли тихо разваливается на части прямо на мне.

От нее захватывает дух.

— И ты не можешь сказать мне, что ты не дружишь с девушкой после того, как отсосала член, который был в ее киске тремя секундами ранее. Это само определение дружбы. — Звук скрипучего голоса Дамианы снова достигает моих ушей, и мое раздражение достигает пика.

— Штат Вашингтон, — рычу я.

Чейз медленно открывает глаза.

— Что? — говорит Дэми.

— Чертов штат Вашингтон. Какой-то маленький городок. Роли или что-то в этом роде. Там Мерси. А теперь, ради всего Святого, пожалуйста, отвали и оставь нас в покое.

Чейз медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня, кожа раскраснелась, глаза блестят, на лице выражение небольшого удивления. Девушка знает, что я только что кончил в нее. Она чувствовала меня так же, как я чувствовал ее.

— Никогда о таком не слышала, — говорит Дэми. Она шуршит рядом со мной, собирая свое барахло, но я даже не смотрю на нее, когда та поднимается на ноги. И Чейз тоже не обращает внимания. Мы так сосредоточены друг на друге, что ни один из нас вообще не замечает ничего другого.

Дамиана издает небольшое раздраженное хмыканье, а затем говорит:

— Ну. Просто для протокола. Я действительно не вижу, чтобы это сработало для вас двоих. Ты не совсем в своем уме, Дэвис.

— Клянусь богом, я прикончу тебя на хрен, если ты не отвалишь, — рычу я.

Она уходит, ворча. На секунду мы с Чейз остаемся на месте, все еще настороженно наблюдая друг за другом. Затем девушка слезает с меня, краснея как сумасшедшая, когда сжимает бедра вместе, по-видимому, пытаясь удержать сперму, которую я только что выстрелил в нее, от стекания по ее ногам.

Я убираю свой член и застегиваю джинсы, вероятно, немного медленнее, чем следовало бы.

— Это… это было… — шепчет Чейз.

Я завожу руку за голову и стягиваю футболку одной рукой.

— Вот.

Прежде чем она успевает остановить меня, я засовываю скомканную рубашку ей между ног, крепко прижимая к киске. Должно быть, она все еще чертовски чувствительна, потому что девушка шипит, ее глаза немного теряют фокус.

— Вытолкни меня, — приказываю я. — Все до капли. Позволь мне очистить тебя.

Ее плечи приподнимаются вокруг ушей. Она оглядывается по сторонам, я думаю, реальность того, что только что произошло, сильно ударила по ней. Пресли забирает у меня футболку и очищается сама, быстро, методично, а я наблюдаю за ней, и мой пульс стучит в ушах.

Я хочу… Черт, я хочу большего.

Что, черт возьми, происходит со мной прямо сейчас?

— Приходи ко мне сегодня вечером, — говорю ей.

— Я не могу. Не сегодня. Мне пора идти.

— Нет.

— Да, — подчеркивает она. — Мой отец приедет, чтобы забрать меня прямо сейчас. Как думаешь, какое у него сложится первое впечатление о тебе, если он увидит нас голыми на декоративной лужайке?

Мне действительно насрать на то, что думает ее отец. Я забрал его дочь. Она больше не принадлежит ему. В маленьком, темном уголке моей души, который все еще чего-то хочет, осознаю, что заявил на нее права, и теперь она моя. Пройдет чертовски много времени, прежде чем я буду готов признать это вслух, но… Отвергаю эти мысли сейчас, не в силах даже думать о них.

Я молчу, пока Чейз брызгает духами, закапывает глазные капли и упаковывает все остальное барахло обратно в свою военную сумку. Затем приглаживает волосы, заправляя их за уши и смотрит на меня сверху вниз, где я все еще сижу на траве, без рубашки, обхватив колени руками.

— Я действительно не приду сегодня вечером, — говорит она.

— Понятно.

— Я