Тайная беременность. Девочка Громова - Виктория Вишневская

Как будет что – ответь. Даю тебе пять минут.

– Шеф, мало…

– Ищи! – гаркаю на него. Взгляд останавливается на журнальном столике. На тесте с двумя полосками.

Чуть глаза не тру.

Серьёзно? Или уже кажется?

Да твою мать… Девчонка замечает мой взгляд, несётся в сторону и закрывает собой обзор на столик. Не хочет, чтобы я это увидел.

– Вы что, беременные, почкованием размножаетесь? – нервно вырывается.

– Не ваше дело, – с виду милый ангелок огрызается. – Всё. Уходите. Я вам помочь ничем больше не могу.

Ещё и прогоняет! Жить не хочет?

Ладно, хрен с ней.

Вылетаю из квартиры, но останавливаюсь на пороге. Опять виновато смотрю на её шею.

– Ещё раз извини.

– Бывает, – и хлопает перед моим носом дверью.

Точно жить не хочет.

Стремительно спускаюсь вниз. Залезаю в машину, повторяю звонок.

– Нашёл? – нетерпеливо сжимаю руль. Рука уже наготове, как и нога. Готов утопить педаль газа в пол, дёрнуть за ручник.

– Да. Билеты на самолёт купила. Вылет через восемь часов.

Вылет… Восемь часов…

Плевать, куда собралась. Везде найду.

Но чем больше времени проходит, тем больше всяких мыслей появляется в дурной голове Яры.

– Посмотрел, в аэропорту она?

– Нет. Ещё нет.

Едет только? И там будет восемь часов сидеть? Вряд ли. А где ещё, если даже от подружки уехала?

Дьявол! Вообще не верю, что Ярослава может вот так просто сорваться с места и куда-то отправиться. Неважно, далеко или нет. Это ведь её родные края. Её родной город. Здесь и могила её родителей.

Блять!

– Я понял, – быстро выпаливаю и отключаюсь. Снимаю автомобиль с ручника.

Знаю, куда поехала моя соплячка. Вправлю ей мозги. Чтобы на улице на холодной лавке не сидела.

* * *

История Ульяны – Опасная беременность. Девочка Басманова

Глава 68

Закутываюсь в куртку, продрогнув от холода. Уходить уже надо, а я не могу. Сижу перед могилами родителей и пытаюсь… Сделать что? Оправдаться? Попросить прощения?

Наверное, просто выговориться.

Я уже сделала это – и легче на душе не стало. Наоборот, прокрутила в голове всё происходящее ещё раз, и стало грустно.

Слёзы стоят в глазах, и я устала вытирать их.

Уходить надо. Холодно. Ещё заболею… Опять. Плохо для ребёнка.

Но словно ногами приросла к земле. Сесть не решилась из-за холодной лавочки – так бы вообще просидела здесь до отлёта. Не знаю, куда я собралась отправиться. Куда-нибудь. Отдохнуть бы морально. Подальше от Громова. Так безопасней.

Хотя везде найдёт, если захочет.

Слышу за спиной работающий мотор автомобиля. Звук шин. Машина останавливается рядом, и я ощущаю холод стали на расстоянии и ёжусь, сильнее закутываясь в тёплую куртку. Раздаётся звук открываемой двери.

Кто-то тоже, как и я, поздно ночью приехал на кладбище.

Звонкие шаги отбивают чечётку в моей голове.

И стальная рука оказывается на моём теле, захватывая в стальной капкан. Тянет назад.

А я не сопротивляюсь, когда меня затаскивают в тёплый салон. Знаю, что это не бандиты, не похитители и точно не торговцы беременными девушками. А Эмин, от которого разит характерным и умопомрачительным одеколоном. Стоит говорить, что сейчас я могу вытерпеть только его запах? От другого воротит. У Ульяны вырвало от её освежителя воздуха.

Интересно, как он меня нашёл? Неважно. Я слишком предсказуема.

Оказавшись в салоне, просто отворачиваюсь к окну.

Не удалось мне сбежать. Времени было мало.

Что, начнёт говорить про аборт?

Мысленно собираюсь с силами. Дать отпор. Нужно дать отпор. Он невыносимый, упёртый, но я должна это сделать. Даже если придётся ругаться, драться и идти на крайние меры в виде… не хочу об этом думать. Надеюсь, до этого не дойдёт.

– Посмотри на меня, – властно, но словно приказывая – он просит. Именно просит. В своём исполнении.

– Аборта не будет, – выпаливаю уверенно, глядя в затонированное стекло. Ничего не видно. Темень сплошная.

Не могу догадаться, как он вообще нашёл мою фигуру в темноте.

Слова даются тяжело. Не смотрю ему в глаза, прекрасно зная, что могу дать слабину, расплакаться. С трудом не сделала этого в его квартире. И здесь не должна оплошать.

– Яр-ра, – рычит на меня, хватает за руку и дёргает на себя. Подвинувшись ближе, буквально врезаюсь в его тело, ощущаю его жар и чувствую подступающие к глазам слёзы. Он словно растопил их одним своим присутствием. – Ну, милая, посмотри на меня.

Милая?

Мне послышалось?

Нет, в этом нет ничего удивительного. Эмин называл меня по-разному.

Самое запоминающееся, сексуальное и такое заботливое – мне запомнилось навсегда одно.

«Девочка».

И я готова была бы отдать всё, лишь бы он назвал меня так снова.

Но… Милая? В такой ситуации? Хочет задобрить меня? Начать невинно, а потом продолжить:

«Давай сделаем аборт, а?»

Закусываю губу, поднимаю взгляд вверх. И сама не замечаю, как моя ладонь оказывается на его колене и сжимает ткань чёрных джинсов.

Карие глаза горят адским пламенем, пробирающим до костей.

– Хватит думать, – вдруг проговаривает тихим голосом. – Меня послушай.

Последние слова – как просьба.

– Не хочу, – выдаю глухо.

– Придётся.

Обхватывает меня двумя руками, тянет к себе, сажая на колени, как маленькую девочку.

Рефлекторно хочется прижаться. Но я держусь.

И он исполняет моё желание за меня – вжимает в своё тело, забивая ноздри его сладким ароматом. И не отводя взгляда, серьёзно чеканит мне в лицо:

– Успокаивайся. Аборта не будет.

Сердце ноет, воздуха вмиг начинает не хватать.

А? Он сказал, что аборта не будет? Мне послышалось или…

– Почему? – вылетает самый глупый вопрос. Мыслей нет. Мозг не работает.

А