Сладкий грех. Разрушение (СИ) - Мур Лина

Взвизгиваю, когда моего плеча касаются.

— Энрика? — Мэйсон удивлённо смотрит на меня и ставит две бутылки пива на столик.

— Прости, в последнее время я словно не в себе. Тебе ли не знать, да? — смущённо улыбаюсь.

— Это точно. Кого ты так боишься и ждёшь, а?

— Никого. Никого, а только пиво, — натянуто улыбаюсь.

— Здесь ты в безопасности, — уверяет он.

Вряд ли. Я буду в безопасности в гробу. Может быть, начать выбирать его?

— Какой гроб ты хочешь? — интересуюсь я у Мэйсона.

Он давится пивом и едва ли не выплёвывает его.

— Мне не так много исполнилось сегодня, чтобы думать о погребении, — смеётся он.

— И всё же? Белый? Чёрный? Дубовый?

— Хм. Ты серьёзно?

— Ага.

— Энрика, это немного странно.

— Ответь. Какой гроб тебе нравится? — не сдаюсь я.

— Понятия не имею. Но есть магазины, где их можно выбрать. Думаю, такие есть.

— Хочешь выбрать его? Я подарю тебе гроб, а ты мне? — предлагаю я.

Мэйсон открывает рот в шоке. Делаю несколько глотков пива, и оно такое противное. Как его пить можно? Моча разбавленная. Гадость.

— Так, ты меня пугаешь. Ты собралась помирать?

— А с чем чёрт не шутит. Хочу выбрать себе гроб. Полежать в нём. Вдруг, когда я умру, мне будет неудобно?

Что с моими мозгами происходит? Понятия не имею. Но я хочу чёртов гроб. Прямо сейчас.

— Тебе будет всё равно, — улыбается Мэйсон.

— Нет, не будет. Смотри, когда человек умирает, то начинается война за его тело и гроб, как и землю, где его похоронят. То есть эти решения принимаются за него. А я не хочу, чтобы мне выбрали ужасный гроб. Он должен быть уютным.

Боже мой, что я говорю? Я могу заткнуться?

— Хочешь проверить сейчас?

— Наверное, — пожимаю плечами.

— Не думал, что мой день рождения пройдёт именно так, но поехали. Выберем гробы друг другу, — предлагает он.

— Это идиотская идея. Прости. Я несу такую чушь, — мотаю головой.

— Эй, это немного странно, не отрицаю, но весело. Я никогда не думал об этом, а ты просто кладезь мрачных идей. Поехали. Здесь всё равно тухло. — Мэйсон тянет меня за руку.

Мы расталкиваем людей, выбираясь из клуба. Ночной прохладный воздух ударяет по моим щекам. Смеясь, мы бежим к такси и забираемся в него.

— Нам нужен магазин с гробами. Знаете такой? — спрашивает Мэйсон.

— Это называется «Похоронное бюро», — хмурится водитель.

— Точно, похороны. На похоронах должны стоять гробы, — киваю я.

— Значит, нам нужно любое круглосуточное «Похоронное бюро».

Думаю, водитель тоже в шоке от нашего запроса, но он заводит мотор, и мы едем.

— Не верю, что мы это делаем, — хихикаю я.

— Если я расскажу об этом родителям, то они сдадут меня в психушку, — смеётся Мэйсон. — Я даже не пьян, чтобы выбирать гроб.

— Никогда не поздно позаботиться о будущем, — замечаю я.

— Наверное. Мама будет в шоке, когда узнает.

— А ты не говори ей. Она узнает обо всём по факту, и это избавит твоих детей от лишних трат. Думаю, они будут благодарны тебе, потому что организовывать похороны — паршиво. Тело не успевает ещё остыть, а тебе уже обивают порог люди, пихая свои визитки. Гадость. Поэтому, когда всё подготовлено заранее, то это облегчает жизнь.

— Ты, правда, много знаешь о похоронах.

— Да. Слишком много для моего возраста. Это не то, чем я горжусь, но что есть. Я вот не знаю, где похоронен мой отец, и похоронен ли он, вообще.

— Мне очень жаль, Энрика. — Мэйсон берёт мою руку в свою и с грустно смотрит на меня.

— Мне тоже. Я испортила твой день рождения.

— Не говори так. Лучше я буду выбирать гроб, чем проведу его на очередном большом ужине с родителями. Это похуже смерти, поверь мне. Они дотошные. Перед моим уходом папа наставлял меня, как соблазнить девочку, и что я должен обклеить свой велосипед футбольными игроками. А мама решила дать мне один презерватив, потому что два это уже серьёзные отношения.

Я смеюсь и Мэйсон тоже.

— У тебя классная семья.

— Я бы поспорил, — улыбается Мэйсон.

Такси останавливается у светлого дома, и мы переглядываемся.

— Я думал, что похоронные бюро обычно расположены на кладбище или мрачные, как в фильмах ужасов, — шепчет Мэйсон.

— Не всегда. Это филиалы. Они потом передают всё дальше, и тогда уже готовят труп рядом с кладбищем, но и это тоже не всегда. Когда я хоронила дедушку, то я была в трёх местах. Там, где выбираешь гроб. Там, где оформляешь договор на похоронную службу и выбираешь услуги. Карточки такая фигня. Якобы людям нравится читать о том, кто умер, и писать о нём. Это остаётся на память об умершем. Зачем? Лишняя трата денег. В общем, в третьем месте уже есть свой морг, в котором и готовят умершего к похоронам. А потом всё это везут в церковь.

— Мда, я точно обращусь к тебе, чтобы подготовить собственные похороны. Ты поможешь мне сэкономить, — тихо смеётся Мэйсон.

Мы останавливаемся у закрытой двери и переглядываемся. На прикреплённой к двери табличке написано, что бюро работает круглосуточно. Ненавижу это место. Ненавижу. Какого чёрта я делаю?

— Ну что, пошли? — спрашивает Мэйсон.

— Уверен, что это хорошая идея?

— Нет. Это самая странная и ужасная идея в моей жизни, но порой нужно совершать безумные поступки. Они становятся интересной историей для потомков. Я расскажу им, что, вероятно, с их бабушкой выбирал для себя гроб. Или же ты останешься в моей памяти, ненормальной девушкой, с которой я провёл самый безумный день рождения. Но этот день определённо отложится в моей памяти. Разве не ради этого стоит жить?

Меня трогают слова Мэйсона, и я улыбаюсь.

— То есть ты считаешь, что каждый поступок нужен человеку?

— Да, именно так. Люди называют ошибками какие-то поступки, но это не так. Ошибки — возможность их решать, а значит, возможность чувствовать себя живым. Люди не просто так совершают ошибки, они дают себе шанс снова встретиться с этими людьми, потому что те остались в их сердце. Если они там остались, то это точно правильно.

— А если последствия причиняют боль и ещё глубже утягивают в трясину?

— Значит, это была не ошибка. Ведь если последствия открывают тебе всё новые и новые обстоятельства, то выходит, что ошибка — твоя возможность найти ответы, которые важны для тебя, Энрика. Если бы всё решилось просто, извинения за ошибку были приняты, то всё бы закончилось. Но если события начинают становиться сложнее и пугают, то нужно дойти до конца, потому что там правда, и она нужна, чтобы жить дальше. Без неё ты никогда не сможешь двигаться вперёд.

— Надо же, — шепчу, кусая губу. — Никогда не относилась именно так к ошибкам и к их последствиям. Получается, что ошибка дала мне возможность узнать человека таким, какой он есть, а не таким, каким хотел казаться, да?

— Именно так. Думаю, что ошибки связывают людей довольно крепко. Некоторые заканчиваются прощанием, а некоторые совместным будущим. Если узнать, было ли это ошибкой или же просто каким-то знаком свыше, тогда можно понять многое в этой жизни. Ошибки раскрывают людей. Не важно ты ошиблась или другой человек ошибся на твой счёт. Ошибка, как большая компьютерная игра, и чем дальше ты двигаешься, тем больше уровней открываешь и идёшь к финалу игры. А после финала ты решаешь: оставить игру себе или выбросить её.

— Спасибо, Мэйсон. Ты сейчас так помог мне. Я была в тупике, а теперь у меня есть над чем подумать. И… тебе не кажется, что вот эта ошибка может стать хорошим началом чего-то нового? — спрашиваю, бросая взгляд на дверь, и Мэйсон широко улыбается.

— Поэтому я и хочу это сделать. Я хочу ошибиться и встретиться с последствиями, потому что они сблизят нас. А мне с тобой очень хорошо. Пошли, Энрика, совершим самую жуткую ошибку в нашей жизни, — смеясь, Мэйсон надавливает на ручку и утягивает меня в чёртово похоронное бюро.

Так, значит, я должна дойти до конца со Слэйном, чтобы открыть все уровни и выбраться наружу. И я точно выброшу эту игру. Она мне больше не нравится.