Гречишный мёд (СИ) - Гринвэлл Ольга

Надо было хорошо выспаться перед завтрашним днём, но, как назло, сон как рукой сняло. В ожидании первых капель дождя прошла в кухню приготовить чай с мятой и лавандой, а заодно захватила дневник. Я все так же как в детстве любила записывать свои мысли. К сожалению, последнее время у меня совершенно не было лишних минут на это, и  теперь я решила воспользоваться бессонницей, чтобы сделать кое-какие записи.

После пары исписанных страниц поняла, что мне не давало покоя все это время. Виктор Круглов. Я откинулась в кресле, отпила уже слегка остывший чай.

Почему? Что в этом мужчине было такого, что отличало его от других клиентов? За семь лет работы личником я перевидала много разных людей — капризных, богатых, супер богатых… Мне даже приходилось работать у арабского шейха.

Лицо Виктора Круглова казалось мне знакомым, особенно взгляд его непроницаемо чёрных глаз. Словно мы в далеком прошлом когда-то уже сталкивались с ним.

Может быть, у меня слишком много лишних мыслей и надо их немного упорядочить. Бабушка в таких случаях всегда советовала пользоваться кристаллами.

Встав с кресла, я подошла к столу и открыла крышку шкатулки. При свете уличных фонарей и редких всполохов молний лежавшие в ней камни тускло поблескивали. Я достала большой аметист, найденный когда-то в устье Тошемки. Сжала камень в ладонях, согревая и наполняя своей энергией. Заметив, как сверкнул ярким блеском маленький Херкимер, я вынула его из плена шкатулки. Положу его на ночь рядом с собой. Вместе с аметистом они подскажут во сне то, чего я ещё не знаю, но хочу узнать.

Положив под подушку «драгоценности», я легла и, накрывшись одеялом, попыталась уснуть. Вспомнила дыхательное упражнение из йоги. В детстве часто им пользовалась — вдохнуть через рот в течение четырёх секунд, задержать дыхание на семь, и медленно выдохнуть через рот на восемь. Уже через минуту я провалилась в сон.

Я брела по кромке леса, в просвете деревьев зеленел луг. Шелковистая трава, перемежавшаяся полевыми цветами, слегка колыхалась на ветру. Тот самый луг, где я всегда собирала различные травки. Только сейчас мне хотелось находиться в успокаивающей тени деревьев. Они что-то нашептывали мне, но я не останавливалась, чтобы прислушаться. Шла к старому мудрому кедру, около которого часто сидела в детстве, выплакивая обиды и спрашивая советы. Он, как всегда, стройный, могучий, готовый принять меня. Опершись спиной о шероховатый ствол, я удобно устроилась и прикрыла веки.

«Ульяна, Ульяна… — Я улыбнулась в ответ на его зов. — Найди то, что тебя просили не потерять...»

Я кивнула, обещая, продолжая вслушиваться, что ещё старый кедр скажет мне. Но он  молчал.

Глубоко вздохнув, я поднялась и побрела к дому. Приблизившись к нему, заметила чёрный, отполированный до блеска автомобиль. Какой-то человек стоял возле него, но я не видела его лица. Он был высоким, подтянутым и одетым в чёрный костюм. Какое-то тревожное чувство заползло в душу, и я спряталась за дерево. В этот момент он повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Его чёрные затягивающие, словно в воронку, глаза...

Я вскрикнула и... проснулась. Резко села в кровати. Сердце гулко колотилось, словно после долгого бега. Провела ладонью по взмокшему от пота лбу. Приснится же такое!

Кинув взгляд на телефон — четыре часа! — я встала и побрела в ванную.

Только после обливания ледяной водой в голове вдруг отчётливо прозвучало: «Найди то, что тебя просили не потерять». Господи, что же это?

 Я бросилась обратно в комнату. Утренний свет заливал ее. Остановившись посередине, обвела взглядом помещение. Я знала — этот сон мне приснился не просто так, он был наполнен смыслом. Но каким? Что я должна хранить? Кто меня просил?

Опустилась на пол и, обхватив голову руками, простонала. Надо вспомнить все и всех, кто меня когда-либо о чем-нибудь просил. Только вот времени у меня нет — уже в шесть утра я должна быть у Круглова и выглядеть на все пять.

* * *

«Я не твоя мать, — Макс стиснул зубы. Голос мамы, испуганный и дрожащий до сих пор стоял у него в ушах. — Твоей настоящей матери нет в живых».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Как сейчас он видел белое, как бумага, лицо матери, ее стиснутые пальцы.

— Мам, ты что? О чем ты? — бросился к ней, но она оттолкнула его.

— Послушай, Максим, я не шучу, ты же видишь. Пришло время сказать тебе это.

— Зачем? Почему сейчас? Почему не раньше?  А ты… ты тогда кто? — его голос срывался, переходил с шепота на крик и наоборот.

— Максим, твоя мать была моей родной сестрой, близнецом. Она... умерла.

Он помнил, как схватил тонкий стакан и, сжав его со всей силы, раздавил. Увидев кровь, мама бросилась к нему.

— Сынок... ну что ты...

— Как это случилось?

— Что?

— Почему она умерла? Как?

Увидел, как губы женщины затряслись, а глаза наполнились слезами. Сердце защемило.

— Не говори, не надо. Я не хочу знать, мам.

— Я должна тебе рассказать, Максим, надо. Выслушай, пожалуйста.

— Не надо. Ты все равно моя мама и ей останешься.

Теперь она уже плакала навзрыд. Максим сел рядом, обхватил ее за плечи.

— Твой отец... он хочет встретиться с тобой.

— Кто? — молодой человек отшатнулся, нахмурившись. — У меня есть отец?

Женщина судорожно кивнула.

— Да. И он хочет встретиться с тобой, познакомиться.

Максим хмыкнул.

— Зачем? После стольких лет...

— Максим, это серьёзно. Он очень богатый человек. Ты его наследник.

Максу стало смешно, и он не удержался, громко расхохотался.

— Вдруг решил дать мне денег? А где он был раньше, когда ты горбилась на двух работах, мам? —  Она молчала. — Кто он?

— Его зовут Виктор Игнатьевич Круглов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Максим ухмыльнулся, отворачиваясь. Запустил пятерню в волосы. Внезапно он словно воочию услышал хриплый голос: «На память от Круглова».  Макс застыл. И, словно откручиваемая назад кинолента, перед глазами возник его приятель из клуба: «Слушай, ну тут такое дело... Молодая же она, глупая. Личико смазливое. Вот Круглов ее к рукам и прибрал». И дальше голос Маринки: «Да этот урод тебя в порошок сотрёт. Это же сам Игорь Круглов».

Круглов. Что-то эта фамилия слишком часто встречается.

— Мам, кто такой этот Круглов? Я хочу знать, черт побери!

Женщина с трудом поднялась и, пройдя к шкафу, стала рыться на полке с бельём. Наконец, достала немного пожелтевшую газету и протянула ее Максиму. Он нетерпеливо выхватил её и развернул. На первой полосе была фотография каких-то людей в деловых костюмах, а большой заголовок гласил «Новые инвестиции Алмазного Короля».

Максим сложил газету. Алмазный король...

— Да, мам. Я хочу встретиться с отцом.

Глава 25

В доме была тишина. За стеной уже затихли всхлипывания мамы. Только слышно было тикание часов и поскрипывание половиц у соседей сверху. Запрокинув руки за голову, Макс лежал, уставившись в потолок, по которому время от времени пробегали полоски света от фар проезжающих внизу машин.

Наконец-то в голове все успокоилось, и можно было обо всем логически подумать, проанализировать.

Первые часы после признания мамы Макс почувствовал, что вот-вот его мозг взорвется, да и ее истерика не способствовала разумным мыслям.

Итак, кто такой этот Игорь Круглов? Имеет ли он отношение к его отцу, у которого точно такая же фамилия?

Макс раз за разом прокручивал тот вечер в ночном клубе. Маринка тогда упоминала, что ее нынешний парень, Игорь, из крутых мажорчиков. У него были светлые кудрявые волосы, вспомнил Макс и его разговор с отцом по телефону тогда, когда уже готов был попрощаться с жизнью. Его тогда отпустили по указанию отца Игоря, и выходит, и его отца тоже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Алмазный король... алмазный король...

Макс вспомнил свою поездку на ту драгу, россказни местного мужика о случившемся с лесником несчастье. Пазлы уверенно складывались в четкую картину. Неужели Игорь Круглов, этот мерзкий подонок, который убил его лучшего друга и его невесту — его брат?