Лиз Айлэнд - Розовое гетто

Никогда душевные раны не были такими глубокими. Какая-то часть меня хотела прекратить всяческое общение с окружающим миром. Я хочу сказать, если человек, которого я любила, которому доверяла семь лет, смог написать книгу, где выболтал все мои секреты, — какой смысл в общении с людьми, раз я могла так ошибиться в этом человеке?

Иной раз я видела себя живущей в пещере или превратившейся в одну из городских отшельниц, которые бормочут что-то себе под нос, роясь в мусорных контейнерах. И я поневоле задалась вопросом, у скольких из этих бедняг был в прошлом свой Флейшман.

К счастью, я понимала, что рыться в мусоре — это не для меня. Я даже не могу заставить себя выпить воды из чужого стакана.

Другая часть меня не хотела рвать связи с обществом, и прежде всего благодаря моим подругам. Уэнди училась и работала, но находила время взять в пункте проката DVD с моим любимым фильмом, чтобы я могла его посмотреть, вернувшись с работы. Так что я паковала вещи под «Ниночку», «Тутси» и «Интимный разговор».

Диск с фильмом «Когда Гарри встретил Салли» исчез.

На работе Андреа присматривала за моим душевным состоянием, которое пребывало в неустойчивом равновесии. Каждый день мне приходилось торговаться с Дэном Уитерби насчет условий контракта по рукописи Флейшмана. Дэн решил получить аванс в двадцать пять тысяч долларов. За первую книгу в мягкой обложке издательство «Кэндллайт» никогда столько не платило. Мерседес вызывала меня в кабинет по несколько раз в день, пытаясь решить, достоин ли Флейшман аванса, который не получал в издательстве ни один новичок.

— Ты сказала ему, что мы организуем рекламную кампанию, не так ли? — спрашивала она меня.

Я кивала.

— Сказала, что будем давать объявления на всю страницу?

— На всю страницу, в цвете.

— И он знает, что порог в двадцать тысяч священен?

Я впервые вела такие переговоры, но делала все, что говорила мне Мерседес. По существу, была ее рупором.

— Он знает, — отвечала я. — Но для Дэна Уитерби двадцатитысячный порог ничего не значит. Он думает, что нам пора поднимать планку.

— Merde![96] — воскликнула она. Потом хохотнула и добавила: — Уж извини мой французский.

Не знаю, понимала ли она, что это выражение используют те, кто плохо говорит по-французски.

После подобных совещаний Андреа пыталась ободрить меня.

— Не волнуйся из-за этого идиотского контракта, — говорила она, едва я в отчаянии плюхалась на свой стул. — Это всего лишь одна из книг. Она может и провалиться.

— Точно, — стонала я. — Не хватало мне еще и провальной книги!

— Никто не будет тебя винить. Вот почему так хорошо быть редактором. Если книга попадает в список бестселлеров, ты купаешься в лучах славы и тебя называют гением. А если твой любимый проект лопается, всегда есть козел отпущения — автор.

Хотелось бы мне сказать, что провал книги Флейшмана не наполнил бы мое сердце радостью. Но иногда я так надеялась увидеть «Разрыв» на столике для уцененных книг.

Подписав договор об аренде квартиры, Андреа, Уэнди и я решили, что это событие необходимо отпраздновать, и отправились в соседний бар. Он напоминал старую таверну (возможно, в прошлом сюда захаживали многие манхэттенские писатели-неудачники), и стаканы здесь наполняли до краев, не забывая про вишенки.

Уэнди посасывала «Виски сауэр»[97] и говорила о том, в каких цветах нам нужно выдержать интерьер квартиры. Андреа больше занимал сам процесс переезда. У ее брата был грузовик, и она надеялась уговорить его перевезти ее вещи из Куинса на Манхэттен.

Мое веселье закончилось на втором «Томе Коллинзе»[98], когда я осознала, что после колледжа эта квартира — первое место, где я буду жить без Флейшмана.

Уэнди быстро заметила, что настроение у меня резко упало.

— Мы ее теряем, — предупредила она Андреа.

— Хочешь апельсиновую мякоть? — спросила та, пододвигая ко мне свой стакан.

Я покачала головой.

— He куксись! — воскликнула Андреа. — Они от тебя этого и дожидаются. А тебе нужно выйти в свет и найти себе фантастически красивого партнера по сексу.

— То же самое я твержу ей постоянно! — поддержала ее Уэнди.

— Звучит неплохо, — пробурчала я. — Но кого?

— Как насчет мужчины в лифте?

— О, конечно.

— Почему нет? — напирала Уэнди. — Прояви инициативу.

Что она подразумевала? Устроить засаду в лифте и наброситься на Люка? По какой-то причине от мысли об этом меня передернуло. В прошлом инициатива мне совершенно не помогала (этот Джейсон Крейн… или Джейк Кэдделл. Даже я путалась в собственном прошлом, спасибо этой чертовой книге).

— Ничего не получится. Он старше. Богат. И такой красивый. — Я покачала головой. — Он никогда на меня не клюнет.

— Именно так говорила эта дамочка, уже не помню, как ее звали, о Максе де Винтере в «Ребекке»[99], — фыркнула Андреа. — И посмотри, кого она урвала? Лоуренса Оливье!

Я нахмурилась:

— Да, но ее сожгла безумная женщина.

— А потом сгорел и ее прекрасный дом, — вставила Уэнди.

Андреа вздохнула:

— Ладно, пусть пока погуляет на свободе. Кто-нибудь приберет его к рукам… Может, даже я.

Уэнди сочувственно посмотрела на меня:

— Может, нам стоит пойти в «Мир кроватей» и подобрать тебе новый матрац?

Она точно зациклилась на благоустройстве дома.

— На новый матрац у меня нет денег.

— Да ладно! Знаешь, в этом шоу «Дизайн за десятицентовик» показывают, как обустроить дом, не потратив…

— Десятицентовик — это все, что у нас есть, — напомнила я ей. — Я не уверена, сможем ли мы нанять фургон и грузчиков, чтобы на следующей неделе перевезти сюда вещи.

Брови Уэнди сдвинулись к переносице.

— Я как-то об этом не думала.

— Может, я смогу уговорить брата заехать к вам после того, как перевезет мое барахло, — заметила Андреа.

Получалось нехорошо, учитывая, что заплатить ему мы не могли. Опять же вещей у нас было слишком много.

— Может, он возьмет только самое громоздкое? Кровати, книжные полки.

— А все остальное?

— Перевезем сами, частями.

— Этих частей очень уж много.

— Прекрасный повод пропустить занятия, — оживилась Андреа. — В школе, когда речь заходила о переезде, все друзья соглашались помочь, особенно если потом гарантировался кусок пиццы.

— Точно, — кивнула я.

У Уэнди округлились глаза.

— Подождите! Я и сейчас учусь. И знаю людей, которые не учатся, но все равно нам помогут, если пообещать их накормить.

Другими словами, актеров.