Крис Мэнби - Месть моя сладка

Нет, не сказал.

Чинно съел салат. От десерта отказался. Попросил кофе. Без сахара и молока. И даже без кофеина. Затем, невнятно извинившись, отлучился в туалет. Я допила кофе. С молоком и двумя кусочками сахара. Двойной крепости. Потом выпила и его кофе. Джереми, похоже, возвращаться не спешил.

Поначалу я его ждала. Даже сочувствовала: не иначе, у бедняги запор. Я слышала ужасные истории про польскую пищу. Затем в голову стали закрадываться мысли одна мрачнее другой. В последнее время воображение у меня стало похлеще, чем у Стивена Кинга. А вдруг Джереми поскользнулся в лужице какой-нибудь дряни и, упав, раскроил череп о писсуар? А что, если в то самое время, когда я сосала мятную пастилку в шоколаде (бесплатное приложение к счету), он лежал в беспамятстве на кафельном полу?

Между тем ресторан постепенно пустел. Пары одна за другой поднимались из-за стола и покидали зал. Официанты порхали у кассы, полировали бокалы и столовые приборы, готовясь к завтрашнему наплыву посетителей. Метрдотель страусиной походкой вышагивал между столами, поглядывая на листочек бумаги, который лежал передо мной, и многозначительно покашливал. Сама я на счет ни разу не взглянула. Накануне вечером Джереми сказал, что он угощает.

— Кхе-кхе, — прозвучало в очередной раз над моим ухом. — Боюсь, мадам, что через десять минут мы закрываемся.

— Да-да, — пропищала я. — Я знаю. Просто мой друг еще не вернулся. Он в туалете. Не знаю, удобно ли попросить вас заглянуть туда и проверить, все ли с ним в порядке. Обычно он так долго в сортире не торчит.

Один из официантов у кассы хрюкнул и поспешно закашлялся, чтобы скрыть смех.

— Но этот джентльмен уже ушел, мадам, — поведал мне метрдотель. — Почти час назад. Он сказал, что получил сообщение по пейджеру, его срочно вызвали на службу, а вы останетесь, чтобы допить кофе.

— Что он получил? — Я даже не подозревала, что у Джереми есть пейджер.

Метрдотель нахмурился:

— Вы хотите сказать, что он не предупредил вас?

Мое вытянувшееся лицо красноречиво сказало ему все, что он хотел знать.

— Мне, право, очень жаль, мадам.

— Глупости! — вспылила я. — Не верю я вам!

Я сорвалась с места и, не чуя под собой ног, понеслась к мужскому туалету. Страшные подозрения в правоте метрдотеля утвердились в моем мозгу лишь после того, как я поочередно заглянула во все кабинки мужского туалета, насмерть перепугав пожилого господина, пребывавшего в задумчивой позе в одной из них.

— Господи, но ведь не мог он меня бросить! — жалобно воскликнула я.

— Будьте любезны, закройте дверь! — взмолился пожилой господин, тщетно пытаясь прикрыться туалетной бумагой.

Спотыкаясь от горя, я поплелась в зал, где меня встретил озабоченный метрдотель. Предъявив счет, он промямлил:

— Мадам, не будете ли вы так любезны…

— Подождите. — взмолилась я. — Он должен быть где-то здесь. Может, он по ошибке в дамский туалет зашел. Не мог он без меня уехать! Не такой он человек. Да и пиджак его здесь! — Я торжествующе указала на роскошный блейзер от Джорджио Армани, который остался висеть на спинке стула. Джереми гордился им и берег как зеницу ока. Будь на то его воля, он носил бы его шиворот-навыворот, чтобы все могли видеть этикетку.

Я уже собралась ворваться в дамский туалет и перевернуть там все вверх тормашками, когда зазвонил телефон. Мобильный. Из кармана пиджака Джереми.

— Ну уж телефон свой он точно не оставил бы, — провозгласила я, истерически захихикав.

Телефон продолжал звонить настойчиво и грозно.

— Почему бы вам не ответить, мадам? — предложил метрдотель.

— Но… — Я замялась. — Не уверена, вправе ли я. Это ведь его телефон…

— Тогда отключите его. Очень жаль, но в нашем заведении запрещено пользоваться мобильными телефонами.

— Хорошо, я отвечу, — согласилась я.

Выдернув писклявый аппаратик из внутреннего кармана пиджака Джереми, я растерянно уставилась на него, ибо понятия не имела, как открывается эта штуковина. Поддела крышку так и этак, но все мои усилия ничем не увенчались. Тогда, устав наблюдать за моими муками, метрдотель забрал у меня мобильник, открыл и вручил мне.

— Алло, — робко сказала я. — Телефон Джереми Бакстера.

— Сам знаю, — ответил знакомый голос. — Я и есть Джереми Бакстер.

— Джереми! — Я нервно хихикнула. — Куда ты, черт побери, запропастился? Я уже волноваться начала. Ты из вестибюля звонишь, что ли? Не самая остроумная шутка — официанты на меня косо смотрят. Выручай! Где ты?

И я обвела взглядом ресторанный зал, словно рассчитывая заметить прячущегося Джереми за кадкой с фикусом.

— Я подъезжаю к аэропорту.

Мне показалось, что на меня потолок обвалился.

— Что?!

— Я в паре миль от Гэтвика, — со вздохом сказал Джереми. То есть в тридцати милях от меня! — Мне очень жаль, Эли, но я не вернусь. Сегодня по крайней мере.

Должно быть, я сразу побелела. Во всяком случае, метрдотель поспешно шагнул ко мне и, отодвинув стул, помог сесть.

— Джереми, — проскрипела я. — Что происходит? Тебя срочно в Польшу вызвали?

— Нет. Просто наша беседа нагнала на меня тоску, и я решил, что лучше оборвать все одним махом.

— Что оборвать? Беседу?

— Нет. Все. Наши с тобой отношения.

— А-а-а! — возопила я. — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь!

— Нет, Элисон, боюсь, я никогда не был настроен настолько серьезно.

— Но ведь мы помолвлены! — взвыла я.

— Уже нет!

— Но это невозможно! — воскликнула я. — Нельзя же так, Джереми, по телефону. Только последний трус на такое способен. Господи, какая подлость! Вернись немедленно, я требую!

— Между прочим, я мог тебя и по факсу оповестить, — возмутился Джереми. — И вообще давай прощаться. В зоне аэропорта этот телефон отключится. Будь здорова, Элисон. Да, мобильник можешь себе оставить.

— Нет! Нет! Не-е-ет! — завизжала я.

Но Джереми, судя по всему, был уже вне досягаемости моих воплей. Я попыталась ему перезвонить и нажимала кнопки на сотовом телефоне, пока не посинела. Не могло же такое со мной случиться! Это просто скверная шутка. Я попробовала дозвониться в аэропорт, попросить, чтобы рейс на Варшаву задержали, пока мы с Джереми не выясним отношения.

— Хм… — отвлек меня метрдотель. — Быть может, теперь, когда выяснилось, что джентльмен не вернется, вы уделите мне минутку, чтобы закончить наше дело? — Говоря, он обмахивался счетом, словно миниатюрным веером.

— Господи, да у меня, наверное, и денег столько нет! — ужаснулась я, увидев итоговую сумму. Порылась в сумочке, но наскребла только двадцать фунтов да пакетик ментоловых пастилок. Чтобы уплатить по счету, мне не хватало около тридцати фунтов. — Как у него только совести хватило? — громко вопросила я, обращаясь в пустоту. — Он должен был поддержать меня. Утешить в трудную минуту. И уж, конечно, не подталкивать к краю пропасти.