Алёна Лепская - Анафема в десятый круг

Мне бы хотелось, чтобы он убежал, ему плохо здесь. Но отпускать его не хотелось. И я не понимала этого.

― Больна?

― Я всегда буду рядом, слышишь? Обещаю. И я заберу тебя, вот увидишь. А сейчас, тебе пора бежать.

― Но я же ещё не всё. Подожди.

― Беги…

Он резко подался вперёд. Я не успела отдёрнуть руку с бритвой…»

Мне кажется… Мне не хорошо. Чертовски не хорошо! Слабый ток, прошёлся где-то в моих мыслях. Вспышка. И туман заволок мои глаза.

Кажется, мне больно.

Кажется, я кричу.

Кажется, я падаю.

Кажется, я помню…

Нет. Мне не кажется.

Глава 14. Вступление реквиема

― Ты спишь?

― Официально сплю.

― А ходят слухи, что ты притворяешься.

― Об этом писали…но это сплетни.

Вся моя жизнь, пронеслась перед глазами, формируясь из хаоса и боли. Бритва. Роза. Обсидиановая нота. Чёрный жемчуг. Крест. Сокол… Солярия. Золотой феникс, у него красные глаза. Дважды рождённый… Ангельский меч в ладонях… Раф…Серебряный нагваль…

Дважды рожденный феникс. Он дважды рожденный, так же как и я…

   «…Смертельно опасная сталь,   Оно звучит, так же как ранее.   Это ― я…   Это оружие ― я.»

Он написал эту песню обо мне, от начала до конца, ведь он знал. Всё пошло не так. Конечно же всё пошло не так! Было так глупо думать, что всё получится. Я так облажалась. Так чертовски облажалась. Он был не в себе. Я была слишком мала и глупа.

Я видела Алю. Видела, как она скользнула на колени передо мной, словно в замедленной съёмке. Пространство кружилось и танцевало вокруг меня.

Она была напугана. Панически. Я стояла на коленях, на полу комнаты. Той самой комнаты, в которой я прописала свою грёбаную душу в 7 круг ада. Забронировала заранее, одиннадцать лет назад. Ночь, в которую он снился мне, была ровно одиннадцать лет назад.

И я не представляю…

Боги, она гладит мои волосы, осторожно, и её сильно потряхивает. Она прикасается ко мне и говорит, но я не слышу.

Она прикасается к убийце…

Я повторила судьбу библейского Каина. Я убила своего брата.

Не удивительно что у меня фобия развилась. Я не люблю когда ко мне прикасаются, не потому что мне противны чужие прикосновения. Я ненавижу когда ко мне прикасаются, потому что я противна сама себе. Вот она ― суть моего конфликта. Док бы мной гордился, узнав, что я сумела найти первопричину. Он был бы в чёртовом ужасе узнав, что я натворила. Как я собираюсь рассказать ему об этом? Как я Рафу расскажу?! Мне не нужно ему рассказывать. Он знал Рената. Он знает, что я убийца. Чёрт побери! Он знал, и не ушёл!

― Это я. ― прошептала я. Мой голос был сломан. Аля, провела ладонью по своим губам. Усевшись на пол напротив, она вытянула ноги так, что я оказалась между ними. Осторожно она положила руки ко мне на плечи. Очень осторожно.

― Что, ты? Что случилось, девочка?

Она была такой беспокойный, настороженной… напуганной. Её волосы отливали серебром и седые прялки, смешивались с тёмно-русым. Но она была такая красивая сейчас, и напуганная. Свет от окна освещал её со спины и она словно светилась. Она была феей.

― Как ты можешь… касаться меня? ― моё горло сдавили слёзы, ― Неужели ты не понимаешь? Я… грязная. У меня руки по локоть в крови!

Она отдёрнула руки, прижав их к своей груди. Её взгляд заметался по мне, осматривая. А потом она нахмурилась.

― Чего? А ну-ка, подожди. Помолчи, дорогая. Да что произошло?

― Я его убила! ― я кричала. Я подскочила на ноги, меня кренило, я была словно пьяной.

― Это же она нагваля твоего убила. ― произнесла женщина, ― Ты же помнишь. Ты что… у тебя провалы что ли какие-то? Или ты эту белую птицу… Тори, что происходит?

Она мгновенно оказалась около меня. Я тупо пялилась в окно. Солнце шло на заход.

― Нагваля… нагваля? Я брата убила! ― закричала я, мои руки обхватили голову, она раскалывалась, ― Своими грёбаными руками!

― Ах… ― единственное что сорвалось у Али и она прижала пальцы к своим губам. Она снова потянулась ко мне, но я отскочила от неё. Мои руки сжались в кулаки.

― Не трогай меня. Не… надо.

Я погибала. Я хотела просто раствориться и больше не быть здесь. Я хотела напиться или ещё какое-нибудь дерьмо. Это больно чёрт возьми!

― Тори, солнышко. Ну что ты такое говоришь? Ты не могла его убить, конечно же нет.

― Не удивительно что она ненавидит меня. ― процедила я, моё лицо искажала гримаса,― Я убила её сына.

― Тори это не так, она не ненавидит тебя. ― Аля отчаянно замотала головой, и вопреки всему подступила близко-близко ко мне, ― Она чувствует вину перед тобой, и не знает, как вести себя с тобой, ведь ты не за что не простишь её.

― Какую вину?! Я…

― Я тоже видела это. ― прервала меня женщина и села на подоконник, ― Видела, как она могла резать себя, или даже… ― она поморщилась, ― Она сумасшедшая конечно, вне сомнений, но она делает ровно тоже что и ты. И Костя делал тоже самое, когда в запои уходил. Все мы наказываем себя за что-то. Наказываем себя и если мы хотя бы знаем за что, то ты нет. И от того тебе вдвойне тяжелее, я всё это вижу, вот уже столько лет, дорогая. Осуждать и отворачиваться очень просто, как и хранить в себе ненависть. Куда сложнее прощать. Но для души лучше прощать, ведь всё можно понять.

Я просто зарыдала, я рыдала и понимала, что мне никогда не справится с этой болью.

― Тори прекрати сейчас же и объясни мне наконец, что случилось. Что ты вспомнила? ― догадалась она вдруг.

― Всё.

― В смысле, прям всё-всё? Ты его не убивала, ясно? Сама подумай, как бы Рафаэль мог с ним встретиться, если бы Ренат умер, мм? Галюны ловить ― не его фишка, понимаешь?

― Что? Откуда ты?

― Костя рассказал мне. Раф видел его, Ренат попал в ту же клинику, что и Раф в одиннадцать лет. Он видел его, общался с ним.

― Постой… он не мог его видеть.

― Я клянусь тебе, что он видел его в живых, вот так же ясно, как я тебя сейчас.

…

― Это случилось, поздней осенью, когда мне было семь. ― говорила я Рафу, спустя около получаса, когда я пришла в бар, ― А теперь давай посчитаем?

Мы сидели за баром, и мы отложили начало сета. Я отчаянно ничего не могла понять.

― Тебе что было одиннадцать лет?

― Ну да. ― ответил он спокойно. Я запуталась окончательно, и он решительно не мог меня понять.

― Можно вопрос? Ты что живёшь в какой-то параллельной вселенной с автономным временным континуумом, или только в моей голове, мм? Как тебе могло быть 11, когда мне было 7?