Беверли Марти - Любовь на Бродвее

— Итак, мадам, вы прибыли.

Джаффи прочитала свои первые слова:

— Да, мистер Слейд. Я проделала очень большой путь, и, как бы далеко ни находилось это место, тем не менее я прибыла. — Она почувствовала дрожь от волнения. Не от того, что хорошо произнесла свою реплику, как раз она прозвучала не очень здорово, а от того, что наконец все началось.

Когда они закончили репетицию, кто-то выглянул в дверь и сказал, что пошел снег.

— Не может быть, — возразил кто-то другой. — Сегодня только второе ноября. — Но первый голос настаивал.

Джаффи вышла на Сорок пятую улицу восточного Бродвея в белый мир. Снег не был тяжелым и мокрым, как обычно бывает в начале сезона. Он был сухим и рассыпчатым, а воздух колючим и морозным.

— Взять вам такси, мисс Кейн? — спросил кто-то.

— Нет, благодарю, я, пожалуй, немного пройдусь.

Она прошла пешком всю дорогу до дома, напевая себе под нос и испытывая радость, оттого что началась работа над новым спектаклем, тем более что начать было очень трудно.

Через два дня приступили к планированию мизансцен, пока со сценариями в руках, не заботясь о движениях. Теперь главной задачей было найти свой путь по улицам, переулкам и узким дорожкам в том мире, который они вместе создавали. Тридцать два человека подчеркивали отпечатанные перемещения по сцене и записывали новые: войти слева, дойти до середины сцены, выйти справа сзади, переместиться к маленькому столу справа от центра, взять яблоко…

Пока не было ни яблок, ни имущества, так же как не было костюмов и декораций. Все было воображаемым, в надежде, что скоро станет реальным.

Перед окончанием Фил Михельсон вывесил расписание репетиций на доске объявлений за кулисами.

Джаффи, как и все остальные, остановилась, чтобы выписать свои дни.

— Как, Джаффи? — спросил Фил.

— Прекрасно. — Она не беспокоилась относительно расписания. Теперь она не была примадонной, как раньше, когда играла Ханну Глемп. Это было всем хорошо известно, но она по-прежнему оставалась Джаффи Кейн, и потому режиссер не удержался от вопроса. — Просто прекрасно, — повторила она.

То же самое она сказала Полу вечером, когда тот спросил, как идут дела:

— Просто прекрасно. Пока рано говорить что-либо еще. Но на сегодня все идет как надо.

— Хорошо. Я привез тебе подарок. — Он протянул ей коробочку, завернутую в серебристую тисненую бумагу с маркой «Тиффани».

Джаффи открыла ее и увидела четырнадцатидюймовую двойную нитку отборного жемчуга.

— Пол, это очень мило. Я ничего подобного не ожидала — сейчас не день рождения, не Рождество, не годовщина свадьбы.

— Это подарок в честь начала нового спектакля, один из двух, что я должен тебе.

Джаффи почувствовала, как слезы подступили к глазам:

— Ты ничего не должен мне, дорогой.

— Нет, должен. Рано или поздно у тебя появятся изумрудные серьги. А ты помнишь свое обещание, Джаффи?

Она наклонилась и поцеловала его в щеку:

— Помню.

— Мы зачнем ребенка после того, как спектакль станет хитом через семь или восемь месяцев, — сказал он, повторив слова ее обещания.

Джаффи прижала палец к его губам:

— Ш-ш-ш… Не надо говорить, что будет. Не сейчас, когда мы репетируем. Это плохая примета.

— Вовсе не плохая, — сказал Пол, обнимая ее. — Это не касается нас. Мы особая пара, дорогая. Заколдованная.

Глава 17

Шестое января 1956 года многие запомнили надолго. В театре «Лайсиум» на Сорок пятой улице состоялась премьера спектакля «Когда наступает утро» с Джаффи Кейн в главной роли.

Несмотря на усиленную рекламу — самая дорогая постановка, самые замечательные декорации, потрясающие костюмы, блестящий сценарий двадцатичетырехлетнего неизвестного драматурга, — среди театралов было много скептиков. Потому что Бродвей вообще относится скептически ко всему новому и потому что «Джаффи Кейн, может быть, и хороша в телепостановках, но она не зарекомендовала себя в драматических спектаклях на театральных подмостках, и к тому же говорят, что эта пьеса длится более трех часов…»

В дни открытия спектаклей Джаффи обычно была словно трут, готовый вот-вот вспыхнуть. Утром шестого января было еще хуже. Джаффи знала, как много людей ожидало, что она провалится, и большинство будет упиваться этим.

— Съешь что-нибудь, — настаивал Пол. — Ты почувствуешь себя лучше.

— Я не могу, меня сразу стошнит.

— Но по крайней мере выпей кофе. Я заварю свежий.

— Нет, не кофе. Может быть, чай. С лимоном и медом.

Пол приготовил чай и принес ей в постель, но Джаффи не смогла выпить его. Слишком сладкий, он положил много меда. Она сделала один глоток и поставила чашку на столик рядом с кроватью. Зазвонил дверной звонок, и Пол пошел открывать дверь. Он вернулся, держа в руках большую коробку:

— Еще цветы.

Джаффи подняла крышку и обнаружила белые розы с открыткой.

— Ты была, есть и будешь замечательной актрисой, — прочитала она вслух. — От Нессы.

— Конечно, она права, — сказал Пол. — Слушай, дорогая, ты в состоянии побыть одна? Я не могу оставаться с тобой, мне надо пойти в офис на несколько часов.

И тогда… — Его прервал звонок в дверь. — Я не могу уйти, — сказал он, вернувшись. — Тебе нужен дворецкий. Это то, о чем ты всегда мечтала, опять цветы.

На сей раз — цветы от ее отца. Майер должен был приехать в Нью-Йорк на открытие спектакля, а пока послал алые камелии и открытку — «От папы, от отсутствующей мамы и обоих дедушек». Джаффи заплакала.

— Не надо плакать. — Пол вытер ей глаза. — Тебе придется здорово повозиться с гримом вечером, если будешь плакать.

— Знаю. — Джаффи высморкалась, затем откинула желтое одеяло. — Я встаю. Не могу валяться в постели и мучиться целый день. Пойду погуляю.

— Смотри не подцепи еще каких-нибудь драматургов, — сказал Пол, когда она уходила. По крайней мере это заставило ее рассмеяться, Джаффи отправилась наудачу в аптеку Велана на углу Девятнадцатой улицы и Лексингтон-авеню. Она заглянула внутрь, надеясь увидеть Генри, сидящего за стойкой бара, но его там не было. Можно было не сомневаться — мать уложила его в постель с бутылкой горячей воды и аспирином на все четыре часа.

Вернувшись в пентхаус, она увидела, что вся квартира заставлена цветами. Уборщица бормотала что-то невнятное по поводу того, что не хватает ваз.

— Если принесут еще, поставь их на кухню в ведро с водой, — сказала Джаффи. — Я разберусь с ними потом. — Она пробежала взглядом по карточкам в тех букетах, которые появились во время ее прогулки.

Маргаритки от Мэтта. Они выглядели удивительно свежими и невинными среди других роскошных цветов.