Мэри Патни - Что осталось за кадром

- Долго?

- Пять лет. С семи до двенадцати.

Она чуть не задохнулась.

- О Господи! Это не проституция, а растление малолетних! Как такое могло случиться?

- Моя мать родилась в Шотландии, в какой-то глухомани. Лет в семнадцать она сбежала в Лондон. Вероятно, она уже была беременна, а может, это произошло позже, я мало

что знаю о ней.

- А кто твой отец?

- Не имею ни малейшего понятия.

Она горько усмехнулась:

- Это нас сближает.

- Да, нам обоим досталось…

Он замолчал. Допив стакан, он направился к бару, но на этот раз добавил в виски лед.

Когда он снова сел, Рейн робко заметила:

- Я никогда не видела, чтобы ты столько пил.

- Если бы была такая возможность, я бы вливал алкоголь прямо в вену.

Он прижал ко лбу холодный стакан, вспоминая свою мать. Высокая, темноволосая и зеленоглазая. Красивая и слишком… хрупкая и слабая.

- Мою мать звали Мэгги Маккензи, хотя, думаю, это вымышленное имя. Поскольку я поразительно похож на нее, одному Богу известно, какие еще гены смешались во мне.

- Так свидетельство о рождении Джеймса Маккензи, которое разыскал Найджел Стоун, подлинное?

- Вероятно.

- Ты говорил, что у Стоуна нет никаких улик.

- Он не может доказать, что это именно мое свидетельство о рождении. С того момента, когда семилетнего Джейми Маккензи выгнали из муниципальной лондонской школы, и до поступления Кензи Скотта в театральную академию прошло одиннадцать лет. Об этом периоде не существует абсолютно никаких документов. Я просто не существовал.

Он и сейчас не существует. Вся его жизнь - сплошной мираж.

- Как же случилось, что ты из сына матери-одиночки превратился… - ее голос прервался, - в подростка, торгующего своим телом, а потом в студента самой знаменитой театральной школы?

- Так уж получилось, что это занятие было семейным бизнесом. У моей матери не было других навыков, - резко ответил он. - Когда я пошел в школу и учителя сказали, что я отстаю в развитии, она делала для меня все, что могла. Но потом она подсела на наркотики и уже не понимала, что мне требуется срочная помощь. Наркотики стоили дорого, и у нее был только один способ заработать на них. Ее хозяин и сожитель Рок был сутенером. Он снабжал ее наркотиками, отбирал деньги, бил… Мне было семь, когда очередная доза оказалась слишком большой. - Он хрипло перевел дух. - Это убило ее.

- Ты… ты нашел ее тело? - с дрожью в голосе спросила Рейн.

- Она умирала у меня на глазах, и я ничего не мог сделать. - Он отпил глоток виски и подумал, что разговор дается ему легче, чем он предполагал. Видимо, все его чувства атрофировались. - Рок появился спустя несколько часов, чтобы поколотить ее за то, что она не вышла на работу. Ее смерть не произвела на него никакого впечатления. Вероятно, он не в первый раз терял девушку из-за передозировки. Он быстро уладил формальности. Я не знаю, где ее похоронили. Никакой службы не было. Она просто ушла. И все.

Но не исчезла из памяти.

- Сутенер обратился к властям, чтобы тебя отправили в приют или… как это в Англии называется? -

- Нет. Рок был слишком опытным бизнесменом, чтобы упустить свой шанс. Я был хорошеньким мальчиком, на таких всегда есть спрос. Он объяснил, что станет заботиться обо мне, но поскольку моя мать задолжала ему определенную сумму, мне придется отработать ее долг. И ударил меня так, что я отлетел в другой угол комнаты, чтобы продемонстрировать, что меня ждет, если я откажусь.

Джейми боялся Рока, но еще сильнее его страшила мысль, что он недоразвитый, глупый, никому не нужный мальчишка и иного обращения не заслуживает. Он превратился в покорного раба, даже не помышлявшего о том, что его жизнь когда-нибудь переменится.

Чтобы превратить человека в раба, нужно прежде всего сломить его волю.

- Семейный бизнес. - По щекам Рейни катились слезы. - Он заставлял тебя ублажать педофилов, извращенцев и еще бог знает кого?

- Возможно, это звучит странно, но для актера это лучший тренинг в мире. Я научился соблазнять клиентов, дрожать от страха перед теми, кому это нравилось, изображать страсть, оскорблять тех, кто хотел чувствовать унижение… По сравнению с этим театральная академия - детская игра.

Рейн проглотила ком в горле, представив себе то, о чем он умалчивал. Она никогда не сможет относиться к нему по-прежнему. Она вздохнула, подумав, что, наверное, это к лучшему.

- Ты жил с Роком?

- Он предпочитал не смешивать личную жизнь и работу, поэтому поселил меня в квартире с проститутками. Они постоянно менялись. Им полагалось следить, чтобы я был вымыт, одет, накормлен. Некоторые из них жалели меня…

- Как ты выбрался из этого? Убежал?

Рейни не понимала - не могла понять, - насколько сломлен и опустошен был Джейми Маккензи. Ни воли, ни души, ни надежды… Такие не убегают.

- С годами я понял, что совершенно нормален, и стал тяготиться тем, что мне приходилось делать. Однажды, когда мне было двенадцать, я напился с клиентом-немцем, который по делам регулярно приезжал в Лондон. Он отличался садистскими наклонностями. Вместо того чтобы по возможности избежать этого, я провоцировал его. Он до крови избил меня. И получил такое удовольствие, что заплатил вдвое больше.

Когда немец ушел, маленький Джейми тихо скулил, лежа в убогой комнатенке дешевого отеля, и горько жалел, что остался жив.

Побелев, как полотно, Рейн спросила:

- Что было дальше?

- Через час должен был прийти следующий постоянный клиент, Тревор Скотт-Уоллис. Немец не запер дверь, и Тревор нашел меня избитого, всего в крови. Будучи человеком ответственным, он, вместо того чтобы сбежать, отвез меня в госпиталь. В бреду я рассказал о своей жизни. - Джейми молил о смерти, что больше всего испугало Тревора. - Он понял, что я не по доброй воле попал в сексуальное рабство, и забрал меня домой, словно потерявшегося щенка.

- Тебя опекал педофил? - Голос Рейни дрожал от возмущения.

- Все… гораздо сложнее. Тревор был профессором литературы, специалистом по Шекспиру с мировой славой. У меня с ним никогда не было физического контакта. Он платил за то, что смотрел на меня и мастурбировал, при этом читая стихи. От меня требовалось изображать страсть и восторженность.

Несмотря на чудовищность его рассказа, Рейни сохраняла хладнокровие.

- Это было легче?

- Немного. Во всяком случае, это сделало возможной жизнь с ним под одной крышей. Он объяснял окружающим, что я его дальний родственник, больше у меня никого нет, поэтому он и забрал меня. Тревор и Чарлз когда-то были любовниками и остались друзьями. Тревор был неплохо обеспечен, но не богат, поэтому операцию оплатил Чарлз. Его великодушие не знало предела, он не моргнув глазом выложил недостающие десять тысяч фунтов.