Кэти Келли - Уроки разбитых сердец

Страдая от тяжелых приступов депрессии, она особенно остро ощущала свою никчемность, и тогда ей было чертовски трудно убедить себя, что и доктор не считает ее жалкой неудачницей.

— В последнее время спрос на лоботомию резко упал, — шутливо откликнулся доктор. — Тем более в амбулаторных условиях, — добавил он с улыбкой. — Что случилось, миссис Кеннеди?

Аннелизе закрыла глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Стоять в приемной врача и умолять о помощи — что может быть ужаснее?

— У меня депрессия, — тихо сказала она. Еще одна крошечная белая таблетка, проглоченная всего полчаса назад, сделала ее безразличной ко всему и приглушила на время желание разрыдаться. Это была последняя таблетка. — Пожалуй, мне следует вернуться к антидепрессантам.

Будь проклят Эдвард и его чертова стерва, это из-за них она сейчас здесь!

— У вас есть на то особые причины? — поинтересовался доктор Уилан, принимая серьезный тон.

В ответ Аннелизе ударилась в слезы, невзирая на таблетку.

Полчаса спустя она получила рецепт на уже знакомый ей мощный антидепрессант и еще один краткосрочный рецепт на лекарство, которое должно было помочь ей продержаться, пока не подействует более сильное средство.

— Приходите ко мне в любое время, — предложил доктор Уилан, когда Аннелизе собралась уходить и остановилась в дверях кабинета, вытирая покрасневшие от слез глаза.

— Спасибо, — пробормотала она, зная, что не придет. К чему? Разве существует лекарство от ее болезни? Все эти бесчисленные таблетки, прописанные доктором Уиланом, способны лишь на время приглушить боль. Аннелизе хотелось вновь почувствовать себя счастливой, хотелось ощутить уверенность в завтрашнем дне. Возможно ли это? Кто знает…

Дома она заварила себе чай, выпила лекарство и легла в постель. После истерики в кабинете врача голова у нее раскалывалась, и Аннелизе решила немного отдохнуть, прежде чем начать готовить обед. Бет с Маркусом собирались уехать на следующее утро, а пока отправились в больницу к Лили, что дало Аннелизе возможность незаметно нанести визит доктору Уилану. Она не рассказывала Бет о своих переживаниях, а та не спрашивала, как чувствует себя мать.

Это вполне объяснимо, уговаривала себя Аннелизе. Бет хочет защитить от стресса своего еще не родившегося ребенка. Любая мать поступила бы точно так же на ее месте. И все же Способность дочери равнодушно отвернуться от чужой боли больно задевала Аннелизе.

Бет не хотелось видеть мать плачущей и одинокой, поэтому она просто делала вид, что все в полном порядке.

Аннелизе обложилась подушками и укрылась пуховым одеялом. «Может, стоит продать дом?» — спросила она себя, уныла обводя глазами комнату. С этим милым, уютным коттеджем связано слишком много воспоминаний. Даже если попытаться перекрасить стены и полностью обновить обстановку, это ничего не изменит. Да и что тут можно придумать? Домик на берегу и должен быть именно таким, легким, бело-голубым. Нет, она не станет ничего переделывать. Продать дом — единенный выход. Придется поговорить об этом с Эдвардом, вернее, с его адвокатом. Аннелизе вообразила себе эту сцену: ее адвокат договаривается с адвокатом Эдварда. Впрочем, ни какого адвоката у нее не было. До сих пор она не особенно нуждалась в услугах юристов. Что ж, значит, надо будет нанять адвоката. Но только не в Тамарине. Нет, даже если этот законник окажется образцом осмотрительности. При мысли о том, что кто-то местный узнает все подробности их с Эдвардом разрыва, Аннелизе испуганно съежилась.

Она представила себе Нелл в кабинете юриста, ее скрюченную, как у ведьмы, спину и вкрадчивый голос: «Нет, Эдвард, удостоверься, что ты получишь половину всего, нет, больше чем половину».

Аннелизе передернуло от отвращения. Она решила пригласить адвоката из Уотерфорда и поручить ему все переговоры. Все должно быть сделано предельно просто и чисто, как при ампутации. Отсечь конечность, прижечь рану и уйти. Но куда ей идти? Остаться в Тамарине? Если Лили не станет, ей, Аннелизе, будет нечего делать здесь, а Лили вряд ли выживет.

После инсульта прошло уже две недели, и пора было взглянуть в лицо реальности. Возможно, Лили так никогда и не поправится. Навещая тетю в больнице, Аннелизе с грустью замечала, как стареет Лили, как заостряются ее черты, а лицо приобретает все более отстраненное выражение.

Аннелизе могла бы переехать в Дублин, поближе к дочери и зятю с их будущим ребенком, но ей не хотелось стеснять Бет. Это было бы нечестно.

Дом ее родителей располагался в противоположном от Тамарина конце Уотерфорда, но родители давно умерли, а братья и сестры оказались разбросаны по разным городам, в Ирландии и за ее пределами. Во всем мире не осталось другого места, кроме Тамарина, которое она могла бы назвать своим домом. Выйдя замуж за Эдварда, Аннелизе навсегда связала свою жизнь с этим городком.

«Господи, таблетки, кажется, действуют», — подумала она, медленно проваливаясь в сон. Подумать только, она спокойно размышляет о вещах, которые еще недавно заставляли ее цепенеть от ужаса. Интересно, хорошо это или плохо? Аннелизе закрыла глаза, сказав себе, что потом обдумает, как ей лучше поступить, и заснула.

Ее разбудил хруст гравия под колесами автомобиля. Это вернулась Бет. Она собиралась приготовить обед и заснула, вот черт!

Аннелизе поспешно сбросила с себя одеяло и выглянула в окно. Во дворе рядом с автомобилем Бет и Маркуса стояла машина Эдварда.

Аннелизе оцепенело смотрела вниз. У нее не было сил говорить с мужем. Должно быть, это придумала Бет, притащить сюда Эдварда, устроить их встречу. Они расстались две недели назад, и за это время ни один из них не потрудился снять трубку и позвонить другому. Им не о чем было говорить, и даже разговор ни о чем таил в себе слишком много боли.

Аннелизе поспешно натянула на себя футболку и джинсы. Руки ее тряслись.

— Мама, — позвала ее Бет, появившись в дверях ванной. — Мама, я знаю, тебе это не понравится, но…

— Я видела машину твоего отца. Это неудачная мысль, Бет.

— Пожалуйста, мама. — Бет вошла в комнату и опустилась на постель. — Пожалуйста.

— Я не в состоянии разговаривать с ним.

— Но вам нужно поговорить. Папа сказал, вы не обменялись и парой слов с того дня, как он ушел.

— И что с того? — огрызнулась Аннелизе, ее вдруг охватила злость. — О чем тут говорить? Что он сожалеет, и что мы можем остаться друзьями и уладить все полюбовно? Я легко могу представить, что он хочет мне сказать, и не желаю этого слушать. Когда-то твой отец говорил, что любит меня, и все время путался с Нелл. Так что, откровенно говоря, я не испытываю ни малейшего интереса к беседе с ним.