Кэти Летт - Как убить своего мужа и другие полезные советы по домоводству

— Ваша честь, мы только что получили сообщение из полиции Южной Австралии: тело Дэвида Стадлендза обнаружено в брюхе большой белой акулы. Здесь говорится, — он демонстрирует листок, — что в связи с участившимися нападениями на людей Департамент рыболовства развернул охоту на этот вид акул. Акула-людоед, в брюхе которой нашли тело, впоследствии опознанное как тело доктора Дэвида Стадлендза, была шириной с автомобиль и двадцать три фута в длину. Трудно доподлинно утверждать, что послужило толчком для атаки: возможно, сезон миграции китов. Жертва находилась в море во время заката — наиболее опасное время суток. Кроме того, акулы способны обнаруживать присутствие крови в воде в самой слабой концентрации, а в заднем кармашке плавок жертвы был найден использованный тампон.

Тишину разрывает крик, и я вижу, как Джасмин камнем валится без чувств.

Есть масса плюсов в том, чтобы быть женщиной. Один — тебя первой спускают в шлюпке с тонущего корабля. Второй — не нужно при всех поправлять гениталии. А третий — можно пугать мужчин-начальников, безжалостных полицейских и старых пердунов-судей загадочными гинекологическими терминами или даже обычным словом «тампон».

Любопытство судьи пересиливает застенчивость, и он отступает от протокола, обращаясь к Джаз, которая тихонько плачет на скамье подсудимых. Судья просит объяснить, как в плавках доктора Стадлендза оказался «предмет женской гигиены».

— Все это лишь подтверждает мои слова. Доказывает, как близки мы были в последнее время, — всхлипывает Джаз. — В тот день мы плескались на мелководье у скал. Дэвиду захотелось заняться сексом. У меня были месячные. И… ну… мне не хотелось оставлять тампон в океане. Я хочу сказать, его ведь могло унести волной и швырнуть в лицо какому-нибудь пловцу. Тогда муж галантно предложил положить его в задний карман своих плавок. Вот, ваша честь, какие у нас были отношения. А потом я устала и захотела вернуться на берег. Дэвид сказал, что присоединится ко мне позже и мы выпьем коктейль на закате, но, наверное, пока я принимала душ, он заплыл за рифы, несмотря на все предупреждения. Такой уж он был — храбрый и отчаянный. Настоящий герой. А дальше… впрочем, остальное вы уже знаете.

Теперь весь зал не сводит с нее глаз. Я не могу поверить, как это любители экстрима до сих пор не включили «купание с использованным тампоном в кишащих акулами водах» в список адреналиновых развлечений.

— Мы же не австралийцы! — выкрикивает вдруг Джаз. — Мы не знали, что акулы охотятся на закате. И мы не знали, что они способны обнаружить кровь даже в таком количестве.

Она снова не выдерживает. В ход идут бумажные платки, кто-то приносит стакан воды.

Я с беспокойством смотрю на защитника Джаз. Не могу понять, помогло ее последнее откровение делу или нет. Ее ведь арестовали только по подозрению в убийстве — спасибо Билли Бостону. Но теперь, когда тело нашли, что стало с шансами моей подруги на свободу? Увеличились они или наоборот?

Суматоха у меня за спиной — это Вера Джой. Она быстрым шагом проходит через зал и шепчет что-то на ухо защитнику. Тот авторитетно встает.

— Ваша честь, к адвокату миссис Джардин только что обратился главный свидетель обвинения, который намерен отказаться от своих показаний. Поскольку единственный «надежный» свидетель продемонстрировал свою ненадежность и отказался от показаний, а все оставшиеся улики не более чем домыслы и спекуляции, я убежден, что вы, ваша честь, согласитесь с тем, что королевский прокурор должен снять все обвинения с моей подзащитной.

Джаз смотрит на меня, я отвечаю ей подбадривающим кивком и думаю лишь об одном: видимо, Трухарт все же решил, что ему надо потеребить его висячее придаточное.

Второй час мы ждем у старых казенных ворот, пока полиция и тюремное начальство не убедятся, что за Джаз не числятся другие уголовные деяния. Но вот бумаги подписаны, и она выходит на волю. Интересно, в который раз за свою жизнь тюремный охранник открывает эту ужасную дверь и наблюдает, как две женщины кидаются друг другу в объятия, смеясь и плача одновременно? Мы точно пьянеем от облегчения.

— Спасибо, что предложила внести за меня залог, Кэсси, — всхлипывает Джаз. — Ты настоящая подруга.

— Вообще-то это не я. Я, как всегда, на мели… Это Ханна.

Джаз выглядит ошарашенной, но уже в следующую секунду возвращается к своей обычной колкой манере:

— Если б я знала, то предпочла бы остаться в тюрьме. Я хочу сказать, посмотри на меня, солнышко. Я сбросила восемь кило, у меня алкогольная детоксикация, и я опять пристрастилась к чтению. Краткое пребывание в изоляторе временного содержания — это почти что новый ашрам.

По пути из Олд-Бейли к бару на Флит-стрит, куда мы идем отпраздновать освобождение, Вера берет меня под руку:

— Я полагаю, с вас причитается. Скажите спасибо своему мужу.

— Кому?.. Рори?

— Да. Я случайно сообщила ему адрес Билли Бостона. И, судя по всему, он нанес ему краткий визит — с ротвейлером, доберманом, датским догом, банкой ядовитых пауков и мешком питонов в придачу.

— Рори это сделал?

Я совершенно растеряна. За время моего пребывания в Олд-Бейли, этом прибежище порока и разложения, я встретила двух полицейских, оказавшихся весьма милыми и предупредительными людьми. А по словам Джаз, защитник грозно сообщил ей, что зовут его Грэм, и он делал все от него зависящее, чтобы свести ее судебные издержки к минимуму. Так что, возможно, по отношению к другим вещам я тоже предвзята. Например, может ли подлый и мерзкий кобель превратиться в Благородного Рыцаря?

Однако сейчас не время для загадок. После нескольких бокалов шампанского я вдруг обнаруживаю, что уже восемь. Мне нужно отпустить няню, прибрать на кухне, разморозить еду на завтра, проверить у детей уроки, уложить их в постель, оплатить счета, сделать кое-какие мелочи по хозяйству и — о боже! — разыскать сантехника. Честное слово, гораздо легче снова найти свой оргазм, чем разыскать сантехника промозглым зимним вечером. Центральное отопление в моем доме из тех моделей, что программируют еще на заводе, — чтобы оно выходило из строя ровно в ту минуту, когда температура за окном достигнет нулевой отметки. Ремонтник, как я поняла, так и не нашел мой дом — хотя и прочесывал улицу целую долю секунды, прежде чем смыться в своем теплом белом фургончике к пылающему камину. Мне же он оставил записку, что теперь сможет заехать, ну, не раньше чем в январе следующего года.

В прошлом сантехникой всегда занимался Рори. Что ж, по крайней мере, благодаря ему в мою жизнь вновь вернулась религия. Теперь-то я точно знаю, что это такое — оказаться в аду.